Мы немедленно тронулись в путь. Дойдя до памятною мне домика, мы увидели, что он заперт и, по-видимому, необитаем; но одна из соседок, знавших меня, вышла на улицу, в то время как я старалась достучаться, и сказала, что обе женщины с мужьями живут теперь все вместе в другом доме -- ветхом домишке, сложенном из старого кирпича, на краю того участка, где находятся печи и длинными рядами сушатся кирпичи. Мы сразу же пошли к этому дому, стоявшему в нескольких сотнях ярдов от прежнего, и, увидев, что дверь полуоткрыта, я ее распахнула.
Обитатели его сидели за завтраком, но их было только трое, не считая ребенка, который спал в углу на койке. Дженни, матери умершего ребенка, дома не было. Увидев меня, другая женщина встала, а мужчины, как всегда, хмуро промолчали, но все-таки угрюмо кивнули мне, как старой знакомой. Когда же вслед за мной вошел мистер Баккет, все переглянулись, и я с удивлением поняла, что женщина его знает.
Я, конечно, попросила разрешения войти. Лиз (я знала только это ее уменьшительное имя), поднявшись, хотела было уступить мне свое место, но я села на табурет у камина, а мистер Баккет присел на край койки. Теперь, когда мне пришлось говорить с людьми, к которым я не привыкла, я вдруг разволновалась и почувствовала себя неловко. Было очень трудно начать, и я не удержалась от слез.
-- Лиз, -- промолвила я, -- я приехала издалека, ночью, по снегу, чтобы спросить насчет одной леди...
-- Которая была здесь, как вам известно, -- перебил меня мистер Баккет, обращаясь ко всем троим сразу и вкрадчиво глядя на них, -- о ней-то вас и спрашивают. О той самой леди, что была здесь вчера вечером, как вам известно.
-- А кто сказал вам, что здесь кто-то был? -- спросил муж Дженни, который даже перестал есть, прислушиваясь к разговору, и хмуро уставился на мистера Банкета.
-- Мне это сказал некто Майкл Джексон -- тот, что носит синий вельветовый жилет с двумя рядами перламутровых пуговиц, -- недолго думая, ответил мистер Баккет.
-- Кто б он там ни был, пусть занимается своими делами и не сует носа в чужие, -- проворчал муж Дженни.
-- Он, должно быть, безработный, -- объяснил мистер Баккет в оправдание мифическому Майклу Джексону, -- вот и чешет язык от нечего делать.
Женщина не села на свое место, а стояла в нерешительности, положив руку на сломанную спинку стула и глядя на меня. Мне казалось, что она охотно поговорила бы со мной наедине, если бы только у нее хватило смелости. Она все еще колебалась, как вдруг ее муж, который держал ломоть хлеба с салом в одной руке и складной нож -- в другой, с силой стукнул рукояткой ножа по столу и, выругавшись, приказал жене не соваться в чужие дела и сесть за стол.