-- Как это похоже на вас, опекун, подумать об этом и сделать нам обеим такой приятный сюрприз, -- сказала я.
-- Не такой уж я бескорыстный, как кажется, дорогая моя, заметьте это себе, если хотите превознести меня за эту добродетель, -- ведь если вы чуть не каждый день будете уезжать, мне с вами почти не придется видеться. Кроме того, бедный Рик от нас отдалился, а мне хочется как можно чаще и подробней знать, как живет Ада. И не она одна, но и он, бедный, тоже.
-- Вы виделись с мистером Вудкортом сегодня утром, опекун?
-- С мистером Вудкортом я вижусь каждое утро, Хлопотунья.
-- О Ричарде он говорит все то же?
-- То же самое. Думает, что никакой болезни у него нет, точнее -- даже уверяет, что он ничем не болен. Однако Вудкорт не спокоен за Рика... да и можно ли быть спокойным?
Последнее время моя милая девочка приходила к нам каждый день, иногда даже два раза в день; но мы предвидели, что так часто она будет бывать у нас, лишь пока я не поправлюсь вполне. Мы ясно видели, что ее преданное, благодарное сердце по-прежнему полно любви к кузену Джону, и были убеждены, что Ричард не препятствует ей встречаться с нами; но, с другой стороны, мы знали, что она считает своим долгом по отношению к мужу навещать нас не слишком часто. Опекун со свойственной ему чуткостью скоро все это понял и постарался убедить Аду, что находит ее поведение вполне правильным.
-- Милый, несчастный, заблудший Рик! -- сказала я. -- Когда же он, наконец, проснется и поймет свое заблуждение?
-- Пока что он к этому не склонен, дорогая моя, -- ответил опекун. -- Чем больше он страдает, тем враждебней относится ко мне, видя во мне главного виновника своих страданий.
Я не могла удержаться и сказала: