Наконец он въезжает в оживленный городок, который весь звенит от лязга железа, весь -- в огнях и дыму (такого всадник еще не видывал, хотя сам уже почернел от угольной пыли на дорогах) и вскоре останавливает коня на мосту, переброшенном через канал с черной водой, и спрашивает встречного рабочего, не слыхал ли тот про некоего Раунсуэлла.
-- Вы бы еще спросили, хозяин, слыхал ли я, как меня зовут, -- отвечает рабочий.
-- Значит, его хорошо знают в этих местах, приятель? -- спрашивает кавалерист.
-- Раунсуэлла-то? Ну, еще бы!
-- А где он сейчас, как вы думаете? -- спрашивает кавалерист, глядя перед собой.
-- То есть, вы хотите знать -- в банке он или на заводе, или дома? -- интересуется рабочий.
-- Хм! Как видно, Раунсуэлл такая важная шишка, -- бормочет кавалерист, поглаживая себя по подбородку, -- что мне, пожалуй, лучше повернуть назад... Я и сам не знаю, где я хочу его видеть. Как вы думаете, найду я мистера Раунсуэлла на заводе?
-- Трудно сказать, где его найти. Днем в эти часы вы можете застать его на заводе, если только он теперь в городе, -- ведь он часто уезжает по делам; а нет -- так его сына.
А где его завод?
Видит приезжий вон те трубы... самые высокие?