Тон у нее не особенно любезный.
-- Не знаю, ваша милость, стоит ли мне садиться и задерживать вас, ведь я... я не достал тех писем, о которых говорил, когда имел честь явиться к вашей милости.
-- Вы пришли только затем, чтобы сказать об этом?
-- Только затем, чтобы сказать об этом, ваша милость.
Мистер Гаппи и так уже угнетен, разочарован, обескуражен, и в довершение всего блеск и красота миледи действуют на него ошеломляюще. Ей отлично известно, как влияют на людей ее качества, -- она слишком хорошо это изучила, чтобы не заметить хоть ничтожной доли того впечатления, которое они производят на всех. Она смотрит на мистера Гаппи пристальным и холодным взглядом, а он не только не может угадать, о чем она сейчас думает, но с каждой минутой чувствует себя все более и более далеким от нее.
Она не хочет начинать разговор, это ясно; значит, начать должен он.
-- Короче говоря, миледи, -- приступает к делу мистер Гаппи тоном униженно кающегося вора, -- то лицо, от которого я должен был получить эти письма, скоропостижно скончалось и... -- Он умолкает.
Леди Дедлок невозмутимо доканчивает его фразу:
-- И письма погибли вместе с этим лицом?
Мистер Гаппи ответил бы отрицательно, если бы мог... но он не в силах скрыть правду.