-- Старуха правильно сказала, -- говорит мистер Бегнет. -- Почему ты не женился, а?
-- Ну, теперь у вдовы Джо Пауча, надо думать, есть муж получше меня, -- отвечает кавалерист. -- Так ли, этак ли, а я теперь здесь, и не женат на ней. Что же мне делать? Вот все, что у меня за душой, -- сами видите. Это не мое добро, а ваше. Скажите слово, и я распродам все до нитки. Да если б только я мог надеяться, что выручу примерно ту сумму, какая нам нужна, я бы давно уже все распродал. Не думай, Мэт, что я покину вас в беде -- тебя и твою семью. Я скорей продам самого себя. Но хотел бы я знать, -- говорит кавалерист, с презрением ударив себя кулаком в грудь, -- кто пожелает купить такую рухлядь.
-- Старуха, -- бурчит мистер Бегнет, -- скажи ему еще раз мое мнение.
-- Джордж, -- говорит "старуха", -- если хорошенько подумать, так вас, пожалуй, и не за что очень осуждать, -- вот разве только за то, что вы завели свое дело без средств.
-- Ну да, и это было как раз в моем духе, -- соглашается кавалерист, покаянно качая головой, -- именно в моем духе, я знаю.
-- Замолчи! -- прерывает его мистер Бегнет. -- Старуха... совершенно правильно... передает мои мнения... так выслушай меня до конца!
-- Если подумать хорошенько, не надо вам было тогда просить поручительства, Джордж, не надо было брать его. Но теперь уж ничего не поделаешь. Вы всегда были честным и порядочным человеком, насколько могли, -- да таким и остались, -- хоть и чуточку легкомысленным. А что до нас, подумайте, как же нам не тревожиться, когда такая штука висит у нас над головой? Поэтому простите нас, Джордж, и забудьте все начисто. Ну же! Простите и забудьте все начисто!
Протянув ему свою честную руку, миссис Бегнет другую протягивает мужу, а мистер Джордж берет их руки в свои и не выпускает в продолжение всей своей речи.
-- Чего только я бы не сделал, чтобы распутаться с этим векселем, -- да все что угодно, поверьте! Но все деньги, какие мне удавалось наскрести, каждые два месяца уходили на уплату процентов, то есть как раз на то, чтоб опять переписывать вексель. Жили мы тут довольно скромно, Фил и я. Но галерея не оправдала ожиданий, и она... словом, она не Монетный двор. Не надо мне было ее заводить? Конечно, не надо. Но я завел ее вроде как очертя голову, -- думал, она меня поддержит, выведет в люди; так что вы уж не осудИте меня за эти надежды, а я благодарю вас от всей души, верьте мне, я прямо готов со стыда сгореть.
Кончив свою речь, мистер Джордж крепко жмет дружеские руки, а затем, уронив их, отступает шага на два и, распрямив широкие плечи, стоит навытяжку, словно он уже произнес последнее слово подсудимого и уверен, что его немедленно расстреляют со всеми воинскими почестями.