На другой день вечеромъ, Ричардъ разстался съ нами, чтобъ начать новое свое поприще, и, съ чувствомъ безпредѣльной любви къ Адѣ и безпредѣльнаго довѣрія ко мнѣ, поручилъ Аду моему попеченію. Мнѣ трогательно было подумать тогда, а еще трогательнее вспоминать теперь (особливо зная всѣ послѣдующія обстоятельства, которыя мнѣ нужно описать), до какой степени ихъ мысли были заняты мною, даже въ грустныя минуты разлуки. Я входила во всѣ планы ихъ въ настоящемъ и будущемъ. Я должна была писать къ Ричарду разъ въ недѣлю и сообщать ему вѣрныя извѣстія объ Адѣ, которая въ свою очередь должна была писать черезъ день. Я должна получать собственноручныя донесенія Ричарда о его занятіяхъ и успѣхахъ; я должна наблюдать, до какой степени будутъ сохраняться въ немъ рѣшительность и постоянство; мнѣ слѣдовало быть ближайшей подругой Ады въ день ея свадьбы, жить вмѣстѣ съ ними послѣ свадьбы, принять на себя ихъ домохозяйство,-- словомъ, мнѣ предстояло быть счастливой отъ этого дня и навсегда.
-- А если, выигравъ процессъ, мы разбогатѣемъ, Эсѳирь... Вѣдь мы выиграемъ непремѣнно!-- сказалъ Ричардъ въ заключеніе.
При этихъ словахъ по лицу Ады пробѣжала легкая тѣнь.
-- Неоцѣненная Ада,-- сказалъ Ричардъ, послѣ минутнаго молчанія:-- почему же намъ не выиграть?
-- Было бы лучше, еслибъ тяжба кончилась сейчасъ же, хотя бы мы остались бѣдными,-- сказала Ада.
-- Ужъ не знаю, право,-- возразилъ Ричардъ:-- можетъ ли она рѣшиться такъ скоро. Она еще ничѣмъ не рѣшилась въ теченіе Богъ знаетъ какого множества лѣтъ.
-- Къ несчастью, это слишкомъ справедливо,-- сказала Ада.
-- Во всякомъ случаѣ,-- продолжалъ Ричардъ, отвѣчая скорѣе на взоры Ады, чѣмъ на ея слова:-- во всякомъ случаѣ, милая моя кузина, чѣмъ дольше она тянется, тѣмъ скорѣе должно ждать рѣшенія, какого бы рода оно ни было. Не правду ли я говорю?
-- Ты знаешь лучше, Ричардъ. Но если мы станемъ надѣяться, я боюсь, что эта надежда сдѣлаетъ насъ несчастными.
-- Но, моя Ада, вѣдь мы и не надѣемся на это!-- вскричалъ Ричардъ, весело.-- Мы вовсе не знаемъ, въ какой мѣрѣ можно полагаться на нее. Мы только говоримъ, что если тяжба обогатитъ насъ, то намъ не будетъ предстоять законнаго препятствія сдѣлаться богатыми. Верховный Судъ, по торжественному опредѣленію закона, нашъ угрюмый старикъ-опекунъ, и мы вправѣ полагать, что все, чѣмъ онъ награждаетъ насъ, составляетъ наше неотъемлемое достояніе. А согласись, что нѣтъ никакой необходимости находиться въ разладѣ съ нашими нравами.