-- Мнѣ кажется весьма естественнымъ, что Ричардъ долженъ былъ ошибиться въ такомъ трудному дѣлѣ. Я не вижу въ этомъ ничего необыкновеннаго.
-- Да и нѣтъ ничего,-- сказалъ мой опекунъ.-- Ты не печалься, моя милая.
-- Я не печалюсь, кузенъ Джонъ,-- сказала Ада, съ безпечной улыбкой положивъ руку на плечо кузена.-- Но мнѣ было бы прискорбно, еслибъ вы стали хуже думать о Ричардѣ.
-- Милая моя,-- сказалъ мистеръ Джорндисъ,-- я сталъ бы думать о немъ хуже только тогда, когда замѣтилъ бы, что чрезъ него ты несчастлива. Но и тогда бы я былъ расположенъ бранить скорѣе самого себя, нежели бѣднаго Рика, потому что я доставилъ намъ случай сблизиться другъ съ другомъ. Но оставимъ объ этомъ, все это, по моему, вздоръ! Ричарду дано время подумать, и ему открыта новая дорога. Чтобы я сталъ дурно думать о немъ? Нѣтъ, моя влюбленная кузина! Я увѣренъ, и отъ тебя этого не можетъ статься!
-- О, нѣтъ, мой добрый кузенъ,-- сказала Ада:-- я убѣждена, что не могла бы... убѣждена, что не сумѣла бы думать о Ричардѣ дурно, даже и тогда, еслибъ весь міръ былъ другого мнѣнія о немъ. Тогда бы я стала еще лучше думать о немъ, нежели во всякое другое время.
Ада говорила это такъ спокойно и такъ откровенно, что сложивъ руки на плечо мистера Джорндиса и глядя ему въ лицо, она представляла собою олицетворенную истину.
-- Помнится,-- сказалъ мой опекунъ, задумчиво глядя на нее:-- помнится мнѣ, гдѣ-то было написано, что добродѣтели матерей часто переходятъ къ ихъ дѣтямъ, точно такъ же, какъ и пороки имъ отцовъ... Спокойной ночи, мой цвѣточекъ! Спокойной ночи, милая хозяюшка! Пріятныхъ сновъ вамъ желаю! Счастливыхъ сновъ!
Въ первый разъ я увидѣла, что онъ провожалъ Аду взорами, въ кроткомъ выраженіи которыхъ замѣтна была легкая тѣнь. Я очень хорошо помнила тотъ взглядъ, которымъ онъ наблюдалъ за Адой и Ричардомъ, когда Ада пѣла въ комнатѣ, освѣщенной потухавшимъ пламенемъ камина; я не забыла и тотъ взоръ, которымъ онъ провожалъ ихъ, когда они шли по комнатѣ, озаренной яркими лучами солнца, и скрылись въ тѣни; но теперешній взглядъ -- о, какъ онъ перемѣнился! Даже безмолвное довѣріе ко мнѣ, сопровождавшее этотъ взглядъ, не имѣло уже той надежды и спокойствія, которыя такъ вѣрно и такъ ясно обличались въ немъ въ первые разы.
Въ этотъ вечеръ Ада выхваляла мнѣ Ричарда болѣе, чѣмъ когда нибудь. Она легла спать съ браслетомъ на рукѣ, который Ричардъ ей подарилъ. Мнѣ казалось, что она видѣла его во снѣ, когда я поцѣловала ее спящую, и сколько спокойствія, сколько счастія отражалось на ея лицѣ!
Сама я въ тотъ вечеръ такъ мало имѣла расположенія ко сну, что для развлеченіи сѣла за работу. Собственно объ этомъ не стоило бы и говорить; но безсонница какъ-то странно овладѣла мною, и я находилась въ крайне-непріятномъ расположеніи духа. Почему это было со мной -- не знаю. По крайней мѣрѣ мнѣ кажется, что я не знаю. А если и знаю, то не считаю за нужное разъяснять это обстоятельство.