-- Разумѣется. Это въ модномъ вкусѣ; а мода и бакенбарды были моею исключительною слабостію, чортъ возьми, самою величайшею! Итакъ, продолжаетъ мистеръ Джоблингъ, прибѣгнувъ для большаго одушевленія къ стакану грога: -- итакъ, скажите, что долженъ дѣлать человѣкъ въ подобныхъ обстоятельствахъ? Больше ничего, какъ идти въ солдаты?
Мистеръ Гуппи вступаетъ въ болѣе серьёзный разговоръ и хочетъ доказать, что, по его мнѣнію, долженъ дѣлать человѣкъ въ трудныхъ обстоятельствахъ. Его манера и слова прямо обнаруживаютъ въ немъ человѣка, который не падалъ еще въ жизни, хотя и сдѣлался жертвою нѣжной страсти по милости своего влюбчиваго сердца.
-- Джоблингъ, говоритъ мистеръ Гуппи: -- я и общій нашъ другъ, Смолвидъ....
(Мистеръ Смолвидъ скромно произноситъ: "Ваше здоровье, джентльмены!" и пьетъ.)
-- Мы не разъ говорили объ этомъ предметѣ, съ тѣхъ поръ....
-- Съ тѣхъ поръ, какъ я попалъ въ мѣшокъ! прерываетъ мастеръ Джоблингъ, съ горькой улыбкой.-- Ты вѣдь это хочешь сказать, не правда ли?
-- Нѣ-ѣ-ѣтъ! Съ тѣхъ поръ, какъ вы оставили контору, весьма деликатно замѣчаетъ мистеръ Смолвидъ.
-- Съ тѣхъ поръ, какъ ты оставилъ контору, говоритъ мистеръ Гуппи: -- и я не разъ сообщалъ нашему общему другу, Смолвилу, планъ, который мнѣ бы очень хотѣлось привесть въ исполненіе. Ты знаешь коммиссіонера Снагзби?
-- Я знаю, что гдѣ-то существуетъ такой коммиссіонеръ, возражаетъ мистеръ Джоблингъ.-- Онъ не былъ изъ нашихъ, и потому я не знакомъ съ нимъ.
-- Ну такъ я тебѣ скажу, Джоблингъ, что онъ изъ нашихъ: -- и что я знакомъ съ нимъ, замѣчаетъ мистеръ Гуппи положительнымъ тономъ.-- Такъ дѣло вотъ въ чемъ! Недавно я съ нимъ познакомился короче, по однимъ случайнымъ обстоятельствамъ, и получилъ доступъ въ кругъ его домашней жизни. Я не считаю за нужное объяснять тебѣ эти обстоятельства. Они могутъ, а можетъ быть и нѣтъ, имѣть нѣкоторую связь къ предмету, который можетъ быть набросилъ, а можетъ быть еще и не набросилъ, тѣнь на мое существованіе.