Спустя полчаса, или около того, дѣло приняло надлежащее движеніе, если только можно допустить подобное выраженіе, потому что оно никогда, кажется, не имѣло никакого движенія, никто не ожидалъ, чтобы оно подвинулось впередъ, оно какъ будто чахло отъ своего собственнаго бездѣйствія. Лордъ-канцлеръ бросилъ со стола своего тяжелую кипу бумагъ къ джентльменамъ, сидѣвшимъ ниже его, и въ это время кто-то довольно громко сказалъ: Джорндисъ и Джорндисъ, и вдругъ начался шумъ и смѣхъ, всеобщее вставанье съ мѣстъ и разборъ бумагъ, винами лежавшихъ подлѣ адвокатовъ или набитыхъ въ огромные мѣшки.
Сколько могла я понимать,-- впрочемъ, мои понятія находились въ довольно смутномъ состояніи,-- я догадывалась, что разсмотрѣніе дѣла оставлено "до дальнѣйшихъ приказаній". Я насчитала двадцать-три джентльмена въ парикахъ, которые занимались этимъ дѣломъ; но всѣ они, повидимому, столько же смыслили въ немъ, сколько и я. Они поболтали о немъ съ лордомъ-канцлеромъ; судили и рядили между собою; одни изъ нихъ утверждали, что нужно разсматривать его вотъ съ этой точки зрѣнія, другіе совѣтовали разсматривать его съ другой; наконецъ, кто-то въ шутку предложиль прочитать огромные томы клятвенныхъ показаній, и при этомъ шумъ и смѣхъ усилились; каждый, кто принималъ въ немъ участіе, извлекалъ изъ него какое-то досужее удовольствіе и никто не могъ извлечь изъ него что-нибудь дѣльное. Такимъ образомъ прошелъ еще часъ; въ теченіе его многіе приступали говорить рѣчи и были прерываемы при самомъ началѣ; разсмотрѣніе дѣла "отложено до другого засѣданія", какъ выразился мистеръ Кэнджъ, и бумаги были снова сложены въ кипы, прежде чѣмъ писцы успѣли разобрать ихъ.
Я взглянула на Ричарда по окончаніи этихъ безнадежныхъ приступовъ, и мнѣ стало грустно при видѣ блѣдности и утомленія, покрывавшихъ его прекрасное юношеское лицо.
-- Вѣдь не всегда же это будетъ продолжаться, хозяюшка Дорденъ. Другой разъ мы будемъ счастливѣе!-- вотъ все, что онъ сказалъ мнѣ.
Я видѣла мистера Гуппи: онъ приносилъ бумаги и раскладывалъ ихъ передъ мистеромъ Кэнджемъ; въ свою очередь и онъ увидѣлъ меня и сдѣлалъ мнѣ отчаянный поклонъ, внушавшій мнѣ желаніе немедленно выйти изъ Суда. Наконецъ, Ричардъ подалъ мнѣ руку и хотѣлъ уже выходить со мной, какъ вдругъ мистеръ Гуппи подошелъ къ намъ.
-- Извините, мистеръ Карстонъ,-- сказалъ онъ шопотомъ:-- извините и вы, миссъ Соммерсонъ; но здѣсь есть леди, моя хорошая пріятельница: она знаетъ васъ, миссъ Соммерсонъ, и желаетъ имѣть удовольствіе поздороваться съ вами.
Въ то время, какъ онъ говорилъ, я увидѣла передъ собой, какъ внезапное воплощеніе моихъ воспоминаній, мистриссъ Рахель, жившую нѣкогда въ домѣ моей крестной матери.
-- Здравствуйте, Эсѳирь!-- сказала она.-- Узнали ли вы меня?
Я протянула ей руку, сказала ей, что узнала, и что она очень мало измѣнилась.
-- Мнѣ удивительно, Эсѳирь, что вы еще помните тѣ времена,-- отвѣчала она съ своей прежней холодностью.-- Времена эти очень измѣнились. Во всякомъ случаѣ, я очень рада видѣть васъ, и рада, что вы не погордились узнать меня.