-- Да, въ колпакѣ...
-- И на костыляхъ!-- продолжаетъ Филь съ большимъ одушевленіемъ.
-- На костыляхъ. И когда...
-- И когда вы остановились противъ меня,-- восклицаетъ Филь, поставивъ чашку и блюдечко на столъ и торопливо снявъ съ колѣнъ тарелку:-- остановились да и сказали мнѣ: "э-э, товарищъ! вѣрно ты былъ на войнѣ?" Я не сказалъ вамъ на это ни слова, хозяинъ; меня больно удивило, что такой сильный, здоровый и смѣлый мужчина вздумалъ говорить съ такимъ мѣшкомь ломаныхъ костей, какимъ я былъ тогда. Вотъ вы и сказали мнѣ, да сказали такъ ласково, какъ будто поднесли мнѣ стаканъ чего-то горячаго: "Что за несчастіе случилось съ тобой? Экъ тебя, голубчикъ, изуродило! Разскажи же, старикъ, отчего это съ тобой? Разсказывай веселѣе!" Веселѣе! Я ужъ такъ былъ веселъ, какъ нельзя больше! Я и разсказалъ вамъ, вы еще что-то сказали, и я еще что-то сказалъ, вы опять сказали что-то, вотъ я и очутился здѣсь, командиръ, у васъ! У васъ, мой командиръ, у васъ!-- восклицаетъ Филь, вскакивая со стула и начинаетъ невыразимо странно ковылять съ боку на бокъ.-- И если понадобится мишень, для лучшаго успѣха въ вашемь дѣлѣ, пусть стрѣляютъ въ меня. Моей красоты не испортятъ! Пускай ихъ стрѣляютъ. Если не съ кѣмъ будетъ боксироваться, пусть боксируютъ меня, пускай себѣ колотятъ меня въ голову, мнѣ это ни почемъ! Если нечего будетъ подбрасывать какому нибудь силачу, пусть подбрасываетъ меня. Мнѣ отъ этого не будетъ хуже! Меня подбрасывали въ теченіе всей моей жизни на разные лады!
Окончивъ эту энергическую, неожиданную рѣчь, сопровождаемую тѣлодвиженіями, въ поясненіе гимнастическихъ упражненій, о которыхъ онъ упоминалъ, Филь прокладываетъ путь плечомъ около трехъ стѣнъ галлереи, круто останавливается передъ своимъ командиромъ, тычетъ въ него головой въ знакъ своей преданности и затѣмъ начинаетъ прибирать завтракъ.
Мистеръ Джорджъ похохотавъ отъ чистаго сердца и потрепавъ Филя по плечу, помогаетъ ему и вмѣстѣ съ нимъ приводитъ въ надлежащій порядокъ галлерею. Окончивъ это, онъ беретъ гимнастическіе шары, нѣсколько разъ подбрасываетъ ихъ, потомъ садится на вѣсы и замѣтивъ, что дѣлается "слишкомъ мясистъ", начинаетъ съ величайшею важностью биться на сабляхъ съ воображаемымъ противникомъ. Между тѣмъ Филь становится къ столу съ тисками, гдѣ онъ привинчиваетъ и отвинчиваетъ, чиститъ и пилитъ, посвистываетъ въ скважины, пачкается болѣе и болѣе, придѣлываетъ и раздѣлываетъ все, что можно въ ружьѣ придѣлать и раздѣлать.
Занятіе хозяина и слуги прерваны наконецъ необыкновеннымъ шумомъ въ корридорѣ, возвѣщающимъ о прибытіи необыкновенной компаніи. Шумъ этотъ приближается ближе и ближе, и въ галлерею входитъ группа людей. Она состоитъ изъ увѣчной и отвратительной фигуры, изъ двухъ носильщиковъ, которые неели эту фигуру на стулѣ и худощавой женщины, съ лицомъ очень похожимъ на сплюснутую маску, которая, такъ и думаешь, начнетъ читать народную пѣсню, въ воспоминаніе тѣхъ дней, когда старушку Англію хотѣли взорвать на воздухъ; но ожиданія не сбываются, потому что губы у этой маски такъ крѣпко сжаты и такъ неподвижны, какъ стулъ, который носильщики становятъ на полъ. При этомъ случаѣ отвратительная фигура произноситъ: "О, Боже мой! О, какъ меня растрясли! Какъ вы поживаете, мистеръ Джорджъ? Какъ ваше здоровье?"
И мистеръ Джорджъ только теперь узнаетъ въ этой процессіи достопочтеннаго мистера Смолвида, вынесеннаго для прогулки, и его внучку Юдиѳь, которая провожаетъ своего дѣдушку, какъ самый вѣрный тѣлохранитель.
-- Мистеръ Джорджъ, любезный другъ мой,-- говоритъ дѣдушка Смолвидъ, снимая свою правую руку съ шеи носильщика, котораго чуть-чуть не удавилъ во время дороги:-- какъ ваше здоровье? Вы, я думаю, дивитесь моему посѣщенію, любезнѣйшій другъ?
-- Я бы не столько удивился посѣщенію вашего пріятеля изъ Сити, сколько удивляюсь я вашему,-- отвѣчаетъ мистеръ Джорджъ.