-- Сію минуту, любезный мой другъ, сію минуту. Вы позволите мнѣ только сказать сперва полслова этому джентльмену наединѣ?
-- Безъ сомнѣнія, сэръ. Не стѣсняйтесь, пожалуйста, для меня.
Сержантъ отходитъ въ дальній конецъ комнаты и продолжаетъ осматривать полки шкафовъ и ящики.
-- Если бы я не былъ болѣзненъ и слабъ какъ старая баба, сэръ,-- шепчетъ дѣдушка Смолвидъ, взявъ адвоката за петлю сюртука, притянувъ его къ себѣ и показывая въ это время зеленыя искры въ своихъ разгнѣванныхъ взорахъ:-- я бы вырвалъ у него эти рукописанія. Онъ только что положилъ ихъ къ себѣ за пазуху. Я видѣлъ, какъ онъ ихъ клалъ туда. Юдиѳь тоже видѣла. Да говори же, ты, балаганное чучело, цырульная вывѣска., говори, что ты видѣла, какъ онъ клалъ за пазуху.
Это сильное убѣжденіе старый джентльменъ сопровождаетъ такимь сильнымъ толчкомъ въ бокъ своей внучки, что самъ падаетъ со стула и увлекаетъ за собою мистера Толкинхорна. Юдиѳь поднимаетъ его и сильно потрясаетъ.
-- Я не люблю употреблять насилія, мой другъ,-- замѣчаетъ мистеръ Толкинхорнъ хладнокровно.
-- Я знаю, знаю, сэръ. Но это хоть кого взорветъ, взбѣситъ... это... это хуже чѣмъ выходки твоей упрямой, сварливой бабки,-- продолжаетъ онъ, обращаясь въ хладнокровной Юдиѳи, которая все смотритъ на огонь:-- знать, что нужная вещь при немъ и что онъ не хочетъ отдать ее. Онъ не хочетъ отдать... онъ, бродяга! Но не безпокоитесь, сэръ, не безпокойтесь. Во всякомъ случаѣ недолго ему дурачиться. Я запущу въ него свои когти. Я скручу его, сэръ, раздавлю его, выжму изъ него сокъ, сэръ. Если онъ не согласится на ваше предложеніе добровольно, я заставлю его согласиться противъ воли, сэръ. Ну, теперь, мой милый мистеръ Джорджъ,-- говоритъ дѣдушка Смолвидъ, дѣлая адвокату на прощанье отвратительную гримасу: теперь я совершенно къ вашимъ услугамъ, мой безцѣнный другъ!
Мистеръ Толкинхорнъ, съ нѣкоторымъ, едва замѣтнымъ признакомъ удовольствія, проявлявшагося, несмотря на его совершенное самообладаніе, стоитъ у рѣшетки камина, оборотившись спиною къ огню, ожидая ухода мистера Смолвида и отвѣчая на прощальный поклонъ сержанта легкимъ наклоненіемъ головы.
Мистеръ Джорджъ убѣждается, что гораздо легче снести стараго джентльмена на рукахъ съ лѣстницы, чѣмъ отвязаться отъ него; потому что лишь только Смолвидъ остался вдвоемъ съ сержантомъ, какъ сдѣлался такимъ словоохотливымъ въ отношеніи гиней и такъ крѣпко ухватился за пуговицу солдата, питая тайное желаніе разстегнуть у него сюртукъ и обобрать его, что кавалеристу приходится употребить силу, чтобы разстаться съ своимъ пріятелемъ. Наконецъ ему удается этого достигнуть, и онъ идетъ уже одинъ отыскивать своего руководителя въ дѣлѣ о рукописяхъ капитана Гаудона.
Мимо храма, обнесеннаго высокою оградою, мимо монастыря кармелитовъ, не утерпѣвъ бросить украдкою взглядъ въ переулокъ Висящаго Меча, который приходится ему почти по дорогѣ, по Бляк-Фрайрскому мосту мистеръ Джорджъ медленно шествуетъ къ улицѣ, которая наполнена маленькими лавочками, разсѣянными на этомъ перекресткѣ дорогъ изъ Кента и Соррея и лондонскихъ мостовъ, имѣющихъ центромъ знаменитую гостинницу "Слона", который хотя и лишился своихъ орнаментовъ, состоящихъ изъ тысячи четвероногихъ колесницъ, но уступилъ мѣсто еще болѣе громадному колоссу, готовому искрошить своего предшественника въ мелкіе куски {Этотъ пунктъ служилъ нѣкогда сборнымъ мѣстомъ почтовыхъ экипажей, а теперь стоитъ на немъ станція желѣзной дороги. Прим. пер.}. Къ одной изъ маленькихъ лавочекъ этой улицы, съ выставленными въ окнѣ старыми скрипками, нѣсколькими дудочками, тамбуриномъ, треугольникомъ и продолговатыми листами нотной бумаги, мистеръ Джорджъ направляетъ свои скорые шаги. Остановившись въ нѣсколькихъ шагахъ отъ этой лавки, при видѣ похожей на солдата женщины, которая подобравъ передъ у своего платья, выходитъ съ небольшимъ деревяннымъ корытомъ и начинаетъ плескать и брызгать на тротуары, мистеръ Джорджъ говоритъ самому себѣ: