-- Нѣтъ. Такъ что-то такое, родъ секретаря-компаньонки, сама не знаю что именно.
-- Вамъ пріятно имѣть ее возлѣ себя, какъ пріятно имѣть цвѣтокъ, птичку, картинку или напримѣръ пуделя, впрочемъ, пудель нейдетъ сюда,-- однимъ словомъ, все миловидное имѣетъ съ ней сходство,-- говоритъ Волюмнія вкрадчивымъ голосомъ.-- Ахь, какъ она мила! И какою доброю смотритъ эта мистриссъ Ронсвелъ. Она должна быть уже очень и очень зрѣлыхъ лѣтъ, а между тѣмъ какъ до сихъ поръ дѣятельна и свѣжа! Она у меня рѣшительно самая дорогая и близкая изъ подругъ!
Сэръ Лэйстеръ находитъ весьма справедливымъ и приличнымъ, чтобы домоправительница Чесни-Воулда была такою замѣчательною особой. Независимо отъ сего, онъ особенно уважаетъ мистриссъ Ронсвелъ и любитъ, когда ее хвалятъ. Потому онъ говорить:
-- Вы правы, Волюмнія.
И Волюмнія слышитъ этотъ отзывъ съ чрезвычайнымъ удевольствіемъ.
-- У нея вѣдь нѣтъ своихъ дочерей, не правда ли?
-- У мистриссъ Ровсвелъ? Нѣтъ, Волюмнія. У нея есть сынъ, даже два сына.
Миледи, которой хроническая тоска была усилена въ этотъ вечеръ Волюмніей, съ нетерпѣніемъ посматриваетъ на ночники и испускаетъ едва слышный вздохъ.
-- И вотъ еще замѣчательный примѣръ того замѣшательства, въ которое впалъ нынѣшній вѣкъ, наравнѣ съ уничтоженіемъ межевыхъ признаковъ, съ открытіемъ шлюзовъ, потопленіемъ луговъ и проч.,-- говоритъ сэръ Лэйстеръ съ мрачнымъ видомъ: -- мистеръ Толкинхорнъ недавно говорилъ мнѣ, что сына мистриссь Ронсвелъ приглашали въ Парламентъ. Миссъ Волюмнія издаетъ слабый, но довольно рѣзкій крикъ.
-- Да, дѣйствительно,-- повторяетъ сэръ Лэйстеръ:-- въ парламентъ.