Что-то въ родѣ горькой улыбки пробѣгаетъ въ это время по лицу миледи.
-- Теперь, извольте видѣть какое странное обстоятельство, миледи,-- говоритъ мистеръ Гуппи:-- положимъ, что это одно изъ тѣхъ обстоятельствъ, которыя часто встрѣчаются должностнымъ людямъ подобно мнѣ, хотя я и не принятъ еще совершенно въ штатъ конторы -- именно, я встрѣтилъ особу, которая служила у леди, воспитывавшей миссъ Соммерсонъ, прежде чѣмъ мистеръ Джорндисъ взялъ ее на свое попеченіе. Эта леди была миссъ Барбари, миледи.
Неужели эта мертвенная блѣдность, которая подернула лицо миледи, отражается отъ вѣера, имѣющаго зеленое шелковое поле, отъ вѣера, который она держитъ, поднявъ руку, точно въ какомъ-то раздумьи, или въ самомъ дѣлѣ это -- дѣйствіе волненія, овладѣвшаго высокородною леди?
-- Случалось вамъ слыхать что-нибудь о миссъ Барбари, миледи?
-- Не знаю, право. Кажется, что слыхала. Именно.
-- Миссъ Барбари имѣла вообще какія нибудь сношенія съ вашей фамиліей?
Губы миледи движутся, но не произносятъ ничего. Она качаетъ головою.
-- Не имѣла сношеній?-- говоритъ мистеръ Гуппи.-- О, можетъ быть, только вы не изволите знать, миледи? Не правда ли? Вѣдь такъ?
Послѣ каждаго изъ этихъ вопросовъ миледи наклоняетъ голову.
-- Очень хорошо! Итакъ, эта миссъ Барбари была чрезвычайно скрытна, даже необыкновенно скрытна для женщины, потому что женщины вообще (по крайней мѣрѣ въ нашемъ быту) скорѣе созданы для разговора и болтовни, и особа, отъ которой я получилъ всѣ эти свѣдѣнія, не знала даже, есть ли у нея кто нибудь изъ родственниковъ. Только однажды, въ одномъ только случаѣ, она какъ будто довѣрилась той особѣ, и сказала ей, что настоящее имя маленькой дѣвочки не Эсѳирь Соммерсонъ, а Эсѳирь Гаудонь.