-- Милая моя,-- сказала она мнѣ однажды ночью:-- вы такъ умны и вы смотрите на свѣтъ и людей такъ серьезно, такъ разсудительно не по лѣтамъ, что я нахожу особенное удовольствіе говорить съ вами о моихъ семейныхъ дѣлахъ. Вы не знаете коротко моего сына, моя милая; но вы знаете его довольно, смѣю сказать, довольно, чтобы иногда о немъ вспомнить.
-- Да, Ma'am, я буду вспоминать о немъ.
-- Именно, моя милая. Я думаю также, что вы въ состояніи опредѣлить характеръ его, и я бы желала знать ваше мнѣніе о немъ.
-- О мистерѣ Вудкортъ?-- отвѣчала я:-- Это такъ трудно.
-- Почему же такъ трудно, моя милая?-- возразила она.-- Я не вижу причины.
-- Сказать мнѣніе...
-- Имѣя такое поверхностное знакомство, моя милая: это правда.
Я не совсѣмъ то хотѣла сказать, потому что мистеръ Вудкортъ былъ довольно долго въ нашемъ домѣ и очень сошелся съ моимъ опекуномъ. Я объяснила это и прибавила, что онъ мнѣ казался человѣкомъ весьма свѣдущимъ и что его расположеніе и доброта къ миссъ Фляйтъ выше всякихъ похвалъ.
-- Вы отдаете ему справедливость!-- сказала мистриссъ Вудкортъ, пожимая мнѣ руку.-- Вы прекрасно его опредѣляете. Алланъ славный малый и человѣкъ безукоризненный въ исполненіи своихъ обязанностей. Я говорю это, несмотря на то, что я его мать. Впрочемъ, я должна признаться, что онъ не безъ недостатковъ, душа моя.
-- Какъ и всѣ мы,-- отвѣчала я.