Передъ вечеромъ его сомнѣніе на счетъ того, не будетъ ли онъ подлежать отвѣтственности за воображаемое участіе въ катастрофѣ, о которой говоритъ весь кварталъ, обратилось въ увѣренность, благодаря упорству мистриссъ Снагзби въ сохраненіи пристальнаго взгляда. Душевныя страданія его такъ велики, что онъ начинаетъ предаваться неяснымъ, неопредѣленнымъ идеямъ, касательно преданія себя въ руки правосудія: пусть оно оправдаетъ и успокоитъ его, если онъ невиненъ, пусть покажетъ со всею строгостью закона, если онъ виновенъ.
Мистеръ Вивль и мистеръ Гуппи, окончивъ свой завтракъ, идутъ прогуляться въ лиикольнинскомъ скверѣ и выпустить столько черной паутины изъ своихъ головъ, сколько позволить непродолжительная прогулка.
-- Послушай, Тони, лучше теперешняго случая не можетъ представиться,-- говоритъ мистеръ Гупни, обошедъ въ мрачномь расположеніи духа четыре стороны сквера:-- лучше этого случая не можетъ представиться, чтобъ обмѣняться парой словъ насчетъ того обстоятельства, которое мы должны, нисколько не медля, окончательно уразумѣть.
-- Я тебѣ вотъ что скажу, Вильямъ Гуппи!-- отвѣчаетъ мистеръ Вивль, осматривая своего пріятеля съ ногъ до головы глазами, залитыми кровью:-- если это обстоятельство касается заговора, то, пожалуйста, не трудись упоминать о немъ. С'ъ меня ужъ и того довольно, что было; больше этого я не желаю. Пожалуй, чего добраго, этакъ ты и самъ загоришься, или взлетишь на воздухъ съ трескомъ.
Этотъ гадательный феноменъ до такой степени не нравится мистеру Гуипи, что онъ отвѣчаетъ на него убѣждающимъ тономъ и дрожащимъ голосомъ:
-- Тони, я полагаю, что происшествія вчерашней ночи послужатъ для тебя урокомъ, чтобъ ты на всю свою жизнь не быль пристрастнымъ къ самому себѣ.
На это мистеръ Вивль возражаетъ:
-- Вильямъ, я полагаю, что они послужатъ для тебя урокомъ не дѣлать заговоровъ во всю свою жизнь.
-- Кто дѣлаетъ заговоры?-- спрашиваетъ мистеръ Гуппи.
-- Кто? ты!