-- Куда нибудь, по моему, все равно, что никуда,-- сказала миссъ Джэллиби и остановилась съ явнымъ выраженіемъ сильной досады.
-- Во всякомъ случаѣ, надо же идти куда нибудь,-- сказала я.
И она повела меня впередъ самымъ скорымъ шагомъ.
-- Мнѣ все равно!-- говорила она -- Можете быть моей свидѣтельницей, миссъ Соммерсонъ. Я говорю вамъ теперь, что мнѣ все равно, что и ни о чемъ не забочусь, ни до чего мнѣ нѣтъ дѣла, но если онъ, съ своимъ лоснящимся костлявымъ лбомъ, будетъ ходить въ вашъ домъ, вечеръ за вечеромъ, до тѣхъ поръ, пока не достигнетъ маѳусаиловскихъ лѣтъ, я и тогда бы ничего ему не сказала. О, если бы вы знали, въ какихъ ословъ превращаютъ себя онъ и моя мама!
-- Что ты это говорите!-- возразила я, съ видомъ упрека за внезапный эпитетъ и сильное удареніе, которое миссъ Джэллиби нарочно сдѣлала надъ нимъ.-- Не забудьте, вашъ долгъ, какъ дочери...
-- Позвольте, позвольте, миссъ Соммерсонъ! Не говорите мнѣ о долгѣ дочери, а скажите прежде, исполняетъ ли мама долгъ матери? Мнѣ кажется, она душой и тѣломъ предана публикѣ и Африки. Въ такомъ случаѣ, пусть публика и Африка и оказываютъ ей долгъ дочери: это скорѣе касается до нихъ, это скорѣе ихъ дѣло, а отнюдь не мое. Для васъ это кажется ужасно, какъ я замѣчаю. И прекрасно, дли меня это тоже ужасенъ, для насъ обѣихъ ужасно, и потому мы кончимъ говорить объ этомъ.
И вмѣстѣ съ этимъ миссъ Джэллиби повлекла меня впередъ быстрѣе прежняго.
-- Но все же, я снова повторю, пусть онъ приходитъ къ намъ, приходитъ и приходитъ, а я не промолвлю съ нимъ ни слова, и терпѣть его не могу. Если есть въ мірѣ предметъ, который я презираю и ненавижу то это предметъ, о которомъ онъ и мама такъ горячо разсуждаютъ. Меня удивляетъ, какимъ образомъ у камней на мостовой противъ нашего дома достаетъ столько терпѣнія, чтобъ оставаться на мѣстѣ и быть свидѣтелями такихъ несообразностей и безразсудства, какія обнаруживаются во всей этой великолѣпно-звучной нелѣпости и въ распоряженіяхъ моей мама!
Мнѣ нетрудно было понять, что слова миссъ Джэллиби относились къ мистеру Квэйлю, молодому джентльмену, который являлся вчера послѣ обѣда. Къ счастію, я была избавлена отъ непріятной необходимости продолжать этотъ разговоръ. Ричардъ и Ада, обогнавъ насъ, громко засмѣялись и спросили, не намѣрены ли мы начать правильный бѣгъ въ запуски. Прерванная такимъ образомъ миссъ Джэллиби сдѣлалась безмолвна и шла подлѣ меня съ весьма угрюмымъ видомъ, между тѣмъ какъ я любовалась нескончаемою послѣдовательностью и разнообразіемъ улицъ, множествомъ народа, снующаго взадъ и впередъ мимо насъ, множествомъ телѣгъ, тянувшихся по всѣмъ направленіямъ, любовалась дѣятельными приготовленіями въ магазинахъ, уборкою оконъ блестящими товарами и выметаньемъ на улицу сора, около котораго бродили какія-то странныя созданія въ лохмотьяхъ, стараясь проникнуть своими взорами, не скрывается ли въ немъ булавочекъ или другихъ цѣнныхъ вещицъ.
-- Скажите на милость, кузина, раздался позади меня веселый голосъ Ричарда:-- кажется, намъ никогда не удалиться отъ Верховнаго Суда! Хотя и другой совершенно дорогой, но мы снова пришли къ мѣсту вчерашней нашей встрѣчи, и, клянусь печатью великаго канцлера, и старая леди здѣсь!