-- Джорджъ,-- говоритъ мистриссъ Бэгнетъ, дѣятельно занимаясь шитьемъ:-- еслибъ я была увѣрена, что ты сердишься на то, что сказала тебѣ сегодня поутру сварливая солдатская жена, которая прикусила языкъ себѣ послѣ и по настоящему должна бы совсѣмъ откусить его, такъ я не знаю, чего бы я тебѣ не наговорила теперь.
-- Добрая, душа моя,-- отвѣчаетъ кавалеристъ:-- я не думаю сердиться.
-- По дѣлу говоря, Джорджъ, и по истинѣ, то, что я сказала тебѣ, или думала сказать, это потому, что я ввѣрила тебѣ моего Бакаута и была сама увѣрена, что ты выпутаешь его изъ этого дѣла. И ты выпуталъ его благородно!
-- Благодарю васъ,-- отвѣчаетъ Джорджъ:-- пріятно слышать о себѣ такое доброе мнѣніе.
Послѣ дружескаго пожатія руки мистриссъ Бэгнетъ -- она сидѣла рядомъ съ нимъ -- вниманіе кавалериста останавливается на ея лицѣ. Посмотрѣвъ на нее нѣсколько секундъ, на ея пальцы, которые, бѣгло работали иголкой, онъ обращается къ Вуличу, сидѣвшему на своей табуреткѣ въ углу, и манитъ къ себѣ этого молодого музыканта.
-- Смотри сюда, мой другъ,-- говоритъ Джорджъ, очень нѣжно гладя рукой ея волосы: -- вотъ это чадолюбивая голова! Полна любви къ тебѣ, мой другъ. Немного полиняла отъ солнца и непогодъ, слѣдуя повсюду за отцомъ твоимъ и заботясь о тебѣ, но несмотря на то она такъ свѣжа и сочна какъ зрѣлое яблоко на яблони.
Лицо мистера Бэгнета выражаетъ, сколько позволяютъ тому жесткіе матеріалы, изъ которыхъ оно составлено, въ высшей степени удовольствіе и совершенное согласіе.
-- Настанетъ время, мой другъ,-- продолжаетъ кавалеристъ:-- когда волоса твоей матери посѣдѣютъ, и это лицо покроется и перекроется морщинами, и тогда она все-таки останется прекрасной матерью. Старайся, пока еще молодъ, чтобы тебѣ въ тѣ дни не пришлось сказать самому себѣ: "Я никогда не увеличивалъ сѣдины ея волосъ, никогда не прибавлялъ морщины на ея лицо!" Изъ множества вещей, о которыхъ ты будешь вспоминать въ взрослыхъ лѣтахъ, вспоминай чаще всего объ этомъ, Вуличъ!
Мистеръ Джорджъ заключаетъ эти слова тѣмъ, что встаетъ со стула, сажаетъ на него мальчика и говоритъ какъ-то особенно торопливо, что онъ пойдетъ покурить на улицѣ.