Я думаю, ничего не было дурного въ моемъ желаніи привыкнуть немного къ своей измѣнившейся наружности прежде, чѣмъ я встрѣчу взоры моей неоцѣненной подруги, которую я такъ нетерпѣливо хотѣла увидать; но это была правда, я желала этого. Я увѣрена, что опекунъ мой понялъ меня, и это меня не страшило. Если бы мое желаніе было смѣшное, онъ не обратилъ бы на него ни малѣйшаго вниманія.
-- Наша избалованная хозяюшка,-- сказалъ онъ:-- хочетъ поставить на своемъ даже при своей непоколебимости, хотя я знаю, это будетъ стоить многихъ и многихъ слезъ внизу. И вотъ, взгляни сюда, душа моя! Это письмо отъ Бойторна, отъ этой рыцарской души,-- онъ произноситъ такія страшныя клятвы, какія никогда еще не изливались на бумагу. Если ты не пріѣдешь и не займешь его весь домъ, который онъ уже перевернулъ вверхъ дномъ собственно для этой цѣли, то онъ клянется небомъ и землей срыть его до основанія и не оставить камня на камнѣ!
И мой опекунъ передалъ мнѣ письмо. Мистеръ Бойторнъ начиналъ обыкновенными словами: "любезный Джорндисъ", и потомъ вдругъ переходилъ въ слова: "клянусь, если миссъ Соммерсонъ не пріѣдетъ сюда и не займетъ мой домъ, который я очищаю для нея сегодня въ часъ по полудни", потомъ весьма серьезно и въ самыхъ сильныхъ выраженіяхъ продолжалъ изливать самыя необыкновенння клятвы въ случаѣ несогласія на его предложеніе. Мы нисколько не оскорбили пишущаго, если отъ чистаго сердца посмѣялись надъ его посланіемъ и рѣшили тѣмъ, что на другое же утро я пошлю къ нечу благодарственное письмо съ полнымъ согласіемъ на его предложеніе. Это было самое пріятное для меня предложеніе, потому что изъ всѣхъ мѣстъ, о которыхъ я думала, ни одно мнѣ такъ не нравилось, какъ Чесни-Воулдъ.
-- Теперь, моя маленькая хозяюшка,-- сказалъ мой опекунъ, взглянувъ на часы:-- Мнѣ назначенъ внизу самый опредѣлительный срокъ для нашего свиданія, чтобъ не утомить тебя на первый разъ, и срокъ этотъ вышелъ до послѣдней минуты. Но у меня есть еще одна маленькая просьба. Миссъ Фляйтъ, услышавъ о твоей болѣзни, рѣшилась придти сюда пѣшкомъ, рѣшилась пройти двадцать миль въ бальныхъ башмачкахъ, чтобъ только узнать о твоемъ положеніи. Слава Богу, что она застала насъ дома, а то бы пришлось бѣдняжкѣ уйти обратно тоже пѣшкомъ.
Опять старый заговоръ, чтобъ осчастливить меня! Повидимому, всѣ и все участвовало въ этомъ заговорѣ.
-- Итакъ, моя милая баловница,-- сказалъ мой опекунъ:-- если тебѣ не скучно удѣлить нѣсколько часовъ этому безвредному созданію, прежде чѣмъ ты спасешь домъ Бойторна отъ разрушеніи, я увѣренъ, это возвысило бы ее въ ея собственныхъ глазахъ, и она осталась бы какъ нельзя болѣе довольна собою. Короче, ты бы сдѣлала для нея то, чего я, несмотря на громкій свой титулъ Джорндиса, не могъ сдѣлать въ теченіе всей моей жизни.
Я нисколько не сомнѣвалась, что онъ зналъ, что въ этомъ простомъ изображеніи бѣднаго, несчастнаго созданія было что-то особенное, что могло тогда послужить мнѣ легкимъ урокомъ. Я чувствовала это, когда онъ говорила мнѣ. Я не могла вполнѣ высказать ему, какъ пріятно мнѣ принять ее во всякое время. Я всегда жалѣла ее и никогда такъ сильно, какъ теперь. Я всегда была рада тому, что имѣла нѣкоторую возможность утѣшать ее въ ея несчастіи; но никогда я и вполовину не радовалась, какъ въ этотъ день.
Мы условились во времени, когда миссъ Фляйтъ должна пріѣхать къ намъ въ дилижансѣ и раздѣлить со мной мой ранній обѣдъ. Когда опекунъ мой ушелъ отъ меня, я склонилась лицомъ на подушку и молила о прощеніи, если я, окруженная такими благодѣяніями, увеличивала въ глазахъ своихъ то маленькое испытаніе, которое предстояло мнѣ перенести. Дѣтская молитва, сохранившаяся въ памяти моей съ того дня, въ который я впервые праздновала свое рожденіе. Когда я давала обѣщаніе быть трудолюбивой, довольной, чистосердечной, дѣлать добро ближнему и, по возможности, пріобрѣтать любовь окружающихъ меня, пришла мнѣ на умъ съ нѣкоторымъ упрекомъ за все счастье, которымъ я наслаждалась, за всю любовь, которую оказывали мнѣ. Если я была еще и теперь такъ малодушна, то какую же пользу извлекла я изъ этихъ благодѣяніи? Я повторила прежнюю дѣтскую молитву, повторила ее дѣтскими словами и убѣдилась, что спокойствіе, пробуждавшееся послѣ нея въ душѣ моей, не покинуло еще ее.
Мои опекунъ приходилъ теперь ко мнѣ каждый день. Спустя еще недѣлю, я уже могла ходить по комнатамъ и держать длинные разговоры съ Адой въ окно, изъ-за занавѣсей. Но я никогда не видѣла ее, я не имѣла еще столько твердости, чтобы взглянуть на ея прелестное личико, хотя я и могла сдѣлать это, не бывъ увидѣна.
Въ назначенный день пріѣхала миссъ Фляйтъ. Бѣдное созданіе! Она вбѣжала въ мою комнату, совершенно забывъ о соблюденіи своего достоинства и важности, и восклицая отъ самаго чистаго сердца: "Моя милая, неоцѣненная Фицъ-Джорндисъ!" упала мнѣ на шею и цѣловала меня разъ двадцать.