-- Вы были такъ добры, что упомянули при своихъ объясненіяхъ...
-- Извините меня, миссъ, но, по моему мнѣнію, лучше бы не говорить о томъ, что можетъ вести насъ къ запутанности, недоралумѣніимъ. Я даже не помню, что именно я говорилъ тогда и на что намекалъ.
-- Вы сказали при этомъ случаѣ,-- начала я снова:-- что у васъ можетъ быть найдутся средства содѣйствовать моимъ интересамъ и обезпечить мое состояніе такого рода изслѣдованіями, которыхъ главнымъ предметомъ была бы я же. Я думаю, что вы основывали это убѣжденіе на томя, что я сирота и обязана всѣмъ состраданію и щедрости мистера Джорндиса. Теперь начало и конецъ просьбы, съ которою я пришла къ вамъ, мистеръ Гуппи, состоятъ въ томъ, чтобы вы были столько добры, чтобы оставить всякую мысль служить мнѣ. Я часто думала объ этомъ и прежде, особенно же въ послѣднее время послѣ моей болѣзни. Наконецъ я рѣшилась, въ случаѣ если бы вы когда либо задумали возобновить это намѣреніе и исполнить его тѣмъ или другимъ путемъ, я рѣшилась придти къ вамъ и увѣрить васъ, что вы совершенно ошибаетесь. Вы не можете сдѣлать относительно меня никакихъ изслѣдованій или открытій, которыя бы принесли мнѣ какую нибудь пользу или доставили малѣйшее удовольствіе. Я знаю хорошо свою собственную исторію и я съ убѣжденіемъ скажу вамъ, что этими средствами вы никакъ не подвинете моего благосостоянія. Впрочемь вы, можетъ быть, сами давно уже оставили эти планы. Если это такъ, то извините меня, что и безпокою васъ напрасно. Если же нѣтъ, то, прошу насъ, повѣрьте моимъ убѣжденіямъ и оставьте свои намѣренія. Я прошу у васъ этого какъ милости, прошу во имя моего собственнаго спокойствія.
-- Я долженъ признаться,-- сказалъ мистеръ Гуппи:-- что вы выражаетесь съ тою разсудительностью и правотою, который я всегда предполагалъ въ васъ. Ничто не въ состояніи такъ удовлетворять и убѣждать человѣка какъ подобная правота., и если я имѣлъ какія нибудь превратныя мнѣнія относительно васъ, то я готовъ повиниться въ томъ и принести должныя оправданія. Я бы желалъ, чтобы вы совершенно поняли меня, миссъ, и удостоили выслушать мои объясненія, которыя, по указаніямъ вашего разсудительнаго ума и вашего прямодушія, должны въ весьма ограниченныхъ предѣлахъ касаться настоящихъ обстоятельствъ.
Я должна замѣтить, что уклончивыя манеры и витіеватыя выраженія мистера Гуппи принимали все болѣе и болѣе опредѣленную форму и теряли свой уродливый, загадочный характеръ. Онъ казался очень довольнымъ, что можетъ исполнить то, о чемъ я его просила, и вмѣстѣ съ тѣмъ смотрѣлъ какимъ-то пристыженнымъ, сконфуженнымъ.
-- Позвольте уже мнѣ окончить за одинъ разъ то, что мнѣ нужно передать вамъ, чтобы потомъ не возвращаться назадъ къ началу,-- проговорила я, замѣтивъ, что онъ намѣренъ распространяться:-- вы окажете мнѣ, сэръ, чрезъ это большую милость. Я пріѣхала къ вамъ, сколько можно было, въ тихомолку, потому что вы сами въ довѣренномъ разговорѣ со мною выразили желаніе, чтобы дѣло это не получило гласности; я умѣла оцѣнить вашу довѣрчивость ко мнѣ и уважить ваши требованія. Я упомянула уже о моей болѣзни. Теперь въ самомъ дѣлѣ нѣтъ причины, то которой бы я стала медлить признаться вамъ, что совершенно было бы неумѣстно, по чувству ложной деликатности, избѣгать обратиться къ вамъ съ просьбою. Поэтому я избрала путь, по которому начала уже дѣйствовать, и я увѣрена, что вы довольно понимаете и уважаете меня, чтобы согласиться съ моимъ мнѣніемъ на этотъ счетъ.
Отдавая мистеру Гуппи полную справедливость, я должна признаться, что онъ казался все болѣе и болѣе смущеннымъ и сконфуженнымъ, и что онъ уже чрезвычайно былъ смущенъ и сконфуженъ, когда, съ пылающимъ лицомъ, онъ произнесъ слѣдующія слога:
-- Клянусь честью, клянусь жизнью, клянусь душою своего, миссъ Соммерсонъ, что пока я еще буду живъ, я буду дѣйствовать согласно вашему желанію. Я никогда не сдѣлаю и шага противно вашимъ намѣреніямъ. Я готовъ поклясться въ томъ, какъ вамъ угодно, если вы этого потребуете. И все, что я обѣщаю вамъ теперь относительно настоящаго дѣла,-- продолжалъ мистеръ Гуппи скороговоркою, какъ будто онъ повторялъ какую-то заученую, часто произносимую фразу:-- все это правда, истинная правда, сущая правда, ничего кромѣ несомнѣнной правды, такъ...
-- Я совершенно удовлетворена,-- сказала я, вставая при этихъ словахъ:-- и я должна искренно благодарить васъ. Кадди, моя милая, я готова.
Мать мистера Гуппи, предаваясь съ новымъ одушевленіемъ беззвучному хохоту и попрежнему вертя головою, возвратилась вмѣстѣ съ Кадди, и мы распрощались. Мистеръ Гуппи смотрѣлъ на насъ, пока мы подходили къ двери, съ такимъ видомъ, какъ будто онъ несовершенно очнулся отъ сна и ходитъ въ просонкахъ, и мы оставили его стоящимъ на томъ же мѣстѣ.