-- Знаете ли вы, какую пользу можетъ принести мой побѣгъ? Развѣ вы забыли безчестіе и позоръ, который лежитъ на этомъ домѣ? Развѣ вы не знаете, гдѣ жертва этого позора, и кто эта жертва?
-- Нѣтъ, леди Дэдлокъ, не забылъ и знаю, очень хорошо знаю.
Не удостоивая своего собесѣдника дальнѣйшихъ объясненій, она идетъ къ двери и берется уже за ручку замка, когда адвокатъ говоритъ ей, не пошевеливъ ни рукою, ни ногою и даже вовсе не возвысивъ голоса:
-- Леди Дэдлокъ, будьте такъ добры, остановитесь и выслушайте меня, или прежде, чѣмъ вы успѣете выйти на лѣстницу, я велю ударить въ набатъ и подниму весь домъ на ноги. Тогда я долженъ буду уже говорить все, при гостяхъ, слугахъ и всѣхъ, кто только есть въ домѣ.
Онъ убѣждаетъ ее. Она смущается, трепещетъ и подноситъ дрожащую руку къ головѣ. Все это сами по себѣ не очень важныя обстоятельства; но когда такой изощренный глазъ, какъ у мистера Толинихорна, видитъ хотя минутную нерѣшительность въ подобномъ дѣлѣ, онъ вполнѣ постигаетъ значеніе этой нерѣшительности.
Онъ снова повторяетъ наскоро: "Будьте такъ добры, выслушайте мени, леди Дэдлокъ", и указываетъ на кресло, съ котораго она встала. Она медлитъ; но онъ опять приглашаетъ ее, и она садится.
-- Отношенія, существующія между нами, не могутъ назваться привлекательными; но такъ какъ эти отношенія созданы не мною, то я и не буду оправдываться въ томъ. Положеніе, которое я занимаю при сэрѣ Лэйстерѣ, такъ хорошо извѣстно вамъ, что я не могу себѣ представить, чтобы вы не видѣли во мнѣ лицо, которому всего естественнѣе можно было сдѣлать это открытіе.
-- Сэръ,-- отвѣчаетъ она, не поднимая глазъ, которые постоянно устремлены ею въ землю:-- лучше бы было, если бы я ушла. Вы бы лучше сдѣлали, если бы не стали удерживать меня. Кромѣ этого мнѣ нечего сказать вамъ.
-- Извините меня, леди Дэдлокъ, если я еще присовокуплю нѣсколько словъ.
-- Я бы желала выслушать ихъ тамъ, у окна, Я не могу дышать здѣсь.