-- Какъ вы скрывали его въ теченіе многихъ лѣтъ. Я бы не сдѣлалъ этого намека самъ, леди Дэдлокъ, но теперь я могу напомнить вамъ, что ваша тайна черезъ это не станетъ тяжелѣе того, чѣмъ она была,-- словомъ, ни хуже, ни лучше прежняго. Я знаю это, хотя кажется, мы никогда вполнѣ не довѣряли другъ другу.

Миледи молча стоитъ нѣсколько времени, погруженная въ то же самое оледенѣлое состояніе, и потомъ спрашиваетъ:

-- Не имѣете ли еще чего сказать сегодня?

-- Мнѣ бы хотѣлось,-- методически отвѣчаетъ мистеръ Толкинхорнъ, слегка потирая себѣ руки: -- мнѣ бы хотѣлось увѣриться, леди Дэдлокъ, въ вашемъ согласіи съ моими распоряженіями.

-- Вы можете быть увѣрены въ этомъ.

-- Прекрасно. Въ заключеніе всего я хотѣлъ бы напомнить вамъ, въ видѣ дѣловаго предостереженія, и то если представится необходимость сообщить этотъ фактъ сэру Лэйстеру, что во время нашего свиданія я весьма опредѣлительно выразилъ мое единственное вниманіе къ чувствамъ и чести сэра Лэйстера и къ фамильной репутаціи. Я быль бы счастливъ оказать и вамъ, леди Дэдлокъ, высокое уваженіе, если-бъ обстоятельства дѣла допускали это; но къ несчастію они не допускаютъ.

-- Я засвидѣтельствую вашу вѣрность, сэръ.

Какъ до, такъ и послѣ этого разговора она остается неподвижною и погруженною въ свои думы; но, наконецъ, дѣлаетъ движеніе, и, съ сохраненіемъ натуральнаго и пріобрѣтеннаго навыкомъ присутствія духа, оборачивается къ двери. Мистеръ Толкинхорнъ отворяетъ обѣ двери точно такъ, какъ онъ отворялъ ихъ вчера, или какъ отворялъ ихъ за десять лѣтъ тому назадъ; дѣлаетъ старинный свой поклонъ, и леди выходить. Взглядъ, въ знакъ прощальнаго привѣта, который онъ получаетъ отъ хорошенькаго личика, въ то время какъ оно удаляется въ темную глубь, нельзя назвать обыкновеннымъ взглядомъ, и движеніе миледи, хотя и весьма легкое, нельзя назвать обыкновеннымъ движеніемъ. Впрочемъ, какъ размышляетъ онъ, оставшись наединѣ, это женщина пріучала себя къ необыкновенному принужденію.

Онъ узналъ бы о всемъ этомъ гораздо лучше, если-бъ увидѣлъ, что эта женщина какъ безумная ходитъ по своей комнатѣ, съ распущенными волосами, съ руками, закинутыми за голову, и самая фигура ея сгорблена, какъ будто подъ вліяніемъ тяжкихъ страданій. Онъ бы еще болѣе узналъ, если-бъ увидѣлъ, какъ эта женщина но цѣлымъ часамъ безпрерывно ходитъ скорыми шагами по комнатѣ, не зная усталости, преслѣдуемая неизмѣнными шагами на площадкѣ Замогильнаго Призрака. Но онъ запираетъ окно и вмѣстѣ съ нимъ закрываетъ себя отъ вліянія холоднаго ночного воздуха, задергиваетъ оконную занавѣсь, ложится спать и засыпаетъ. И когда звѣзды совершенно потухли, и блѣдный день заглядываетъ въ башенную комнату, онъ застаетъ его такимъ страшнымъ, какъ будто могильщику уже сдѣлано отъ него приказаніе, и приказаніе это будетъ скоро исполнено.

Тотъ же самый блѣдный день украдкой бросаетъ взглядъ на сэра Лэйстера, величественно прощающаго во снѣ заблужденія цѣлаго государства, и на кузеновъ, вступающихъ въ различныя публичныя должности, во главѣ которыхъ стоитъ должность получать жалованье, и на цѣломудренную Волюмнію, назначающую пятьдесятъ тысячъ фунтовъ стерлинговъ приданаго отвратительному старому генералу, съ полнымъ комплектомъ вставныхъ зубовъ во рту, какъ полный приборъ фортепьянныхъ клавишей, генералу, который долгое время былъ предметомъ восторга въ Батѣ, и предметомъ ужаса во всякомъ другомъ обществѣ; заглядываетъ также въ комнаты на высокихъ чердакахъ, въ людскія на заднихъ дворахъ, гдѣ болѣе скромное честолюбіе мечтаетъ во снѣ о блаженствѣ жить въ квартирѣ домоправителя, или въ брачномъ союзѣ съ Виллемъ или Салли. Но вотъ поднимается свѣтлое солнце, и вмѣстѣ съ собой поднимаетъ все на землѣ -- и Биллей, и Салли, и скрывающіеся въ землѣ испаренія, и опустившіеся листья и цвѣты, и птичекъ, и животныхъ, и пресмыкающихся, и садовниковъ, чтобъ выметать луга, покрытые утренней росой, и открывать изумрудный бархатъ, гдѣ пробѣгаетъ катокъ, подымаетъ и дымъ изъ трубы огромной кухни, который извивается прямо и высоко и незамѣтно сливается съ свѣтлымъ воздухомъ. Наконецъ, поднимается флагъ надъ безсознательной головой мистера Толкинхорна, весело провозглашая, что сэръ Лэйстеръ и леди Дэдлокъ находятся въ своемъ счастливомъ домѣ, и что гостепріимство и радушіе въ Линкольншэйрскомъ помѣстьѣ доступно для всѣхъ безъ изъятія.