Онъ предложилъ намъ винограду, повторяя съ свѣтлымъ лицомъ:
-- Она поетъ! Поетъ безъ всякаго притязанія на похвалы, поетъ и поетъ!
-- Чудесный виноградъ,-- сказалъ мой опекунъ.-- Вѣрно, подарокъ?
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ онъ.-- Нѣтъ, какой-то любезный садовникъ продаетъ его! Вчера человѣкъ его, когда принесъ ко мнѣ эти плоды, хотѣлъ знать, нужно-ли ждать деньги: "Напрасно, мои другъ,-- отвѣчалъ я:-- совершенно напрасно, если только ты дорожишь своимъ временемъ." Полагаю, что онъ дорожилъ, потому что немедленно ушелъ.
Мой опекунъ взглянулъ на насъ съ улыбкой, какъ-будто онъ спрашивалъ насъ: "Ну, можно-ли послѣ этого быть взыскательнымъ къ такому человѣку?"
-- Этотъ день,-- сказалъ мистеръ Скимполь, весело наливая въ стаканъ лафиту:-- останется для меня незабвеннымъ. Мы назовемъ его днемъ Клэръ и Соммерсонъ. Вы должны увидѣть моихъ дочерей. У меня есть голубоглазая дочь, я называю ее красавицей; другую дочь я называю мечтательницей, а третью -- насмѣшницей. Вы всѣхъ ихъ должны увидѣть. Онѣ будутъ очарованы вашимъ присутствіемъ.
Онъ хотѣлъ было позвать ихъ, но мой опекунъ остановилъ его и попросилъ подождать минуту, такъ какъ ему хотѣлось предварительно поговорить съ нимъ.
-- Любезный Джорндисъ, отвѣчалъ онъ, безпечно возвращаясь къ софѣ:-- столько минутъ, сколько вамъ угодно. Время здѣсь ничего не значитъ, мы никогда не знаемъ здѣсь, который часъ, и никогда не заботимся о номъ. Вы, пожалуй скажете, что это весьма дурно, что этакъ недалеко уйдешь въ жизни? Конечно, но мы и не торопимся жить. Мы не имѣемъ на это никакихъ претензій.
Мой опекунъ снова взглянулъ на насъ, ясно говоря своимъ взглядомъ: "Слышите, слышите?"
-- Нѣтъ, Гарольдъ,-- сказалъ онъ:-- разговоръ, который я хочу начать, относится до Рика.