"Какой странный фактъ -- думаетъ онъ -- что въ самомъ сердцѣ просвѣщеннаго міра этимъ созданіемъ, имѣющимъ человѣческій образъ труднѣе располагать, чѣмъ бездомной собакой".
Но, несмотря на странность, все-таки это фактъ, и затрудненіе Аллана нисколько оттого не уменьшается.
Сначала онъ часто оглядывается назадъ удостовѣриться, слѣдуетъ ли за нимъ Джо, и при каждомъ разѣ видитъ, что Джо пробирается подлѣ самыхъ зданій на противоположной сторонѣ улицы, видитъ, какъ онъ совершаетъ свой путъ, перебѣгая рукой отъ одного кирпича къ другому, отъ однихъ дверей къ другимъ, и, подвигаясь такимъ образомъ впередъ, осторожно озирается кругомъ. Убѣдившись окончательно, что Джо и въ помышленіи не имѣетъ ускользнуть отъ него, Алланъ продолжаетъ идти и размышлять, уже съ перазвлекаемымъ вниманіемъ, о томъ, что онъ станетъ дѣлать.
Уличный прилавокъ съ завтракомъ наводитъ его на мысль, что прежде всего онъ долженъ сдѣлать. Онъ останавливается у этого прилавка, оглядывается во всѣ стороны и манитъ къ себѣ Джо. Джо переходитъ черезъ улицу, прихрамывая и переваливаясь съ боку на бокъ, и медленно поворачиваясь суставами пальцевъ правой руки въ согнутой ладони лѣвой, какъ-будто растирая грязь натуральнымъ пестикомъ въ натуральной ступкѣ. Какой роскошный завтракъ поставленъ передъ изнуреннымъ Джо; онъ съ жадностью начинаетъ глотать кофе, ѣсть хлѣбъ съ масломъ, и боязливо поглядываетъ по всѣмъ направленіямъ, какъ запуганное животное.
Но онъ такъ боленъ и такъ изнуренъ, что даже и голодъ покинулъ его.
-- Сначала я думалъ, что умираю съ голоду, сэръ,-- говоритъ Джо, оставляя свой завтракъ послѣ первыхъ глотковъ:-- но... я ничего не знаю... не знаю даже и этого. Мнѣ не хочется ни ѣсть, ни пить.
И Джо стоитъ, трясясь всѣмъ тѣломъ и посматривая на завтракъ какъ на диковинку.
Алланъ Вудкортъ беретъ его за пульсъ и кладетъ руку на грудь.
-- Дохни, Джо!
-- Мнѣ тяжело дышать,-- отвѣчаетъ Джо:-- мое дыханіе такъ тяжело вылетаетъ изъ груди, какъ тяжелая телѣга.