Ненастье въ Линкольншэйрѣ такъ сильно и такъ продолжительно, что мистриссъ Ронсвелъ, старая ключница въ Чесни-Воулдъ, уже нѣсколько разъ снимала очки и вытирала ихъ, какъ будто желая увѣриться, нѣтъ ли на нихъ капель дождя. Мистриссъ Ронсвелъ въ достаточной степени могла бы удостовѣриться въ томъ, вслушавшись въ однообразное паденіе дождя; но, къ сожалѣнію, она была немного глуховата -- недостатокъ, въ которомъ ничто на свѣтѣ не принудитъ ее сознаться. Мистриссъ Ронсвелъ -- прекрасная старушка, недурна собой, величава, удивительно опрятна и имѣетъ такой бюстъ и такую талію, что еслибъ ея корсетъ обратился послѣ ея смерти въ огромный колосникъ для огромнаго камина, то никто изъ ея знакомыхъ не имѣлъ бы ни малѣйшей причины изумляться такому превращенію. Погода очень мало, или, лучше сказать, совсѣмъ не производитъ вліянія на мистриссъ Ронсвелъ. Ей ли заботиться о погодѣ, когда на ея отвѣтственности лежитъ господскій домъ и составляетъ всѣ ея заботы! Она сидитъ въ своей комнатѣ (въ боковомъ коридорѣ нижняго этажа, съ полу-круглымъ окномъ, передъ которымъ разстилается гладкая четырехъ-угольная площадка, окруженная гладко-остриженными круглыми деревьями, въ равномъ разстояніи другъ отъ друга, и гладкими круглыми глыбами мрамора, какъ будто деревья выстроились въ рядъ нарочно затѣмъ, чтобъ начать съ мраморомъ игру въ мячъ); весь домъ находится въ покойномъ состояніи: онъ покоится, если можно такъ выразиться; на душѣ мистриссъ Ронсвелъ. Случайно она отпираетъ его и бываетъ въ высшей степени дѣятельна и хлопотлива; но теперь онъ крѣпко-на-крѣпко запертъ и почиваетъ торжественнымъ сномъ на всей ширинѣ женской груди мистриссъ Ронсвелъ.
Представить себѣ Чесни-Воулдъ безъ мистриссъ Ронсвелъ составляетъ другую несообразность съ обыкновеннымъ порядкомъ вещей, несмотря даже на то обстоятельство, что эта почтенная старушка прожила въ Чесни-Воулдъ уже полсотни лѣтъ. Спросите ее въ этотъ дождливый день, давно ли она поселилась тутъ, и вы непремѣнно получите слѣдующій отвѣтъ: "если Господь продлитъ вѣку до будущаго вторника, такъ будетъ ровно пятьдесятъ лѣтъ, три мѣсяца и двѣ недѣли." -- Мистеръ Ронсвелъ скончался за нѣсколько времени передъ тѣмъ, какъ кончилась миленькая мода носить косички, и, безъ сомнѣнія, скромно схоронилъ свою собственную косичку (если только допустить, что онъ взялъ ее съ собой) въ какомъ нибудь уголкѣ расположеннаго въ паркѣ кладбища, вблизи церкви, избитой бурями и непогодами. Онъ родился въ одномъ изъ торговыхъ городовъ Британіи,-- въ томъ же самомъ городѣ родилась и его суженая. Ея успѣхъ въ фамиліи Дэдлоковъ получилъ свое начало во время покойнаго сэра Лэйстера и въ той же самой комнатѣ, гдѣ она обретается въ минуты текущаго разсказа.
Нынѣшняго представителя Дэдлоковъ можно, по всей справедливости, назвать отличнымъ господиномъ, и быть такимъ господиномъ считаетъ онъ за часть своего величія. Къ мистриссъ Ронсвелъ онъ имѣетъ величайшее расположеніе: онъ говоритъ, что это въ высшей степени почтенная и заслуживающая довѣрія женщина. Пріѣзжая въ Чесни-Воулдъ и отъѣзжая изъ него, онъ всегда беретъ ее за руку; и если бы онъ вдругъ опасно занемогъ, еслибъ какимъ нибудь несчастнымъ случаемъ сшибли его съ ногъ, еслибы черезъ него переѣхалъ экипажъ, и вообще, если бы онъ поставленъ былъ въ положеніе весьма непріятное для всякаго Дэдлока,-- то бы непремѣнно сказалъ,-- разумѣется, въ такомъ, случаѣ, еслибъ не лишился способности говорить,-- онъ бы непремѣнно сказалъ: "оставьте меня и позовите сюда мистриссъ Ронсвелъ!" Онъ бы вполнѣ былъ убѣжденъ, что, отдавъ подобное приказаніе, его высокое достоинство было бы гораздо безопаснѣе при его ключницѣ, нежели при какой нибудь другой особѣ.
Но и мистриссъ Ронсвелъ провела свой вѣкъ не безъ горестей. У ней было два сына. Изъ нихъ младшій пошелъ въ солдаты и съ тѣхъ поръ не возвращался подъ родительскій кровъ. Даже до сего часа неподвижныя полныя руки мистриссъ Ронсвелъ теряютъ свое спокойствіе и, освободясь изъ подъ теплаго платка, начинаютъ размашисто гулять около нея, лишь только она вспомнитъ и вмѣстѣ съ тѣмъ заговоритъ о своемъ любимомъ дѣтищѣ. Какой любезный юноша, какой красавецъ, какой весельчакъ, какой добрякъ, какой умница онъ былъ! Второй сынъ мистриссъ Ронсвелъ получилъ воспитаніе, необходимое для занятія какой нибудь должности въ Чесни-Воулдъ, и, само собою разумѣется, въ надлежащее время былъ бы сдѣланъ дворецкимъ; но, къ несчастію, а можетъ быть и къ счастію, еще во время школьническихъ дней своихъ, онъ возъимѣлъ безпредѣльное расположеніе къ сооруженію паровыхъ машинъ изъ соусныхъ кострюль и къ изобрѣтенію новаго способа для пѣвчихъ птицъ поднимать безъ малѣйшаго труда воду для собственнаго своего употребленія; онъ изобрѣлъ для нихъ такую удивительную машинку, но, между прочимъ, машинку въ родѣ гидравлическаго пресса, что канарейкѣ, томимой жаждой, стоило только, въ буквальномъ смыслѣ слова, дотронуться носикомъ до колеса -- и дѣло кончено: питье готово. Эта необыкновенная способность ума юноши сильно тревожила мистриссъ Ронсвелъ. Съ чувствомъ материнскаго опасенія за любимое дѣтище, она предвидѣла въ этомъ что-то въ родѣ необузданнаго желанія выдвинуться далеко впередъ изъ сферы своего дѣйствія, и опасеніе ея тѣмъ быстрѣе развивалось въ ней, что сэръ Лэйстеръ имѣлъ отъ природы довольно сильное предубѣжденіе противъ всякаго искусства, противъ всякой науки, въ которыхъ дымъ и высокія трубы составляли существенную принадлежность. Между тѣмъ какъ, приговоренный судьбой своей совершенно къ другому поприщу, молодой возмутитель семейнаго спокойствія (хотя во всѣхъ другихъ отношеніяхъ весьма кроткій и весьма прилежный юноша) не оказывалъ вмѣстѣ съ возрастомъ ни малѣйшаго расположенія угодить своей маменькѣ, а напротивъ того, соорудилъ модель механическаго ткацкаго станка, мистриссъ Ронсвелъ увидѣла себя въ необходимости сообщить о законопреступныхъ дѣяніяхъ баронету. "Мистриссъ Ронсвелъ -- сказалъ сэръ Лэйстеръ -- вы знаете, что я всегда противъ этого. Прекрасная вещь выйдетъ, если сбудете съ рукъ этого мальчишку и превосходно сдѣлаете, если отдадите его куда нибудь на фабрику. Чугунные заводы на сѣверѣ нашего отечества, по моему мнѣнію, прямое назначеніе для мальчика съ такими наклонностями." И молодой Ронсвелъ дѣйствительно отправился на сѣверъ,-- и выросъ на сѣверѣ, и если баронету Лэйстеру случалось видѣть мальчика, вовремя пріѣздовъ его въ Чесни-Воулдъ для свиданія съ матерью, то само собою разумѣется, онъ не иначе считалъ его, какъ за одного изъ шайки возмутителей съ закаленной наружностью и съ закаленнымъ сердцемъ,-- возмутителей, сдѣлавшихъ привычку являться въ кругу мирныхъ жителей, два-три раза въ недѣлю, по ночамъ, съ зажженными факелами, и являться съ какими нибудь преступными замыслами.
Несмотря на все это, сынокъ мистриссъ Ронсвелъ, съ помощію природы и съ теченіемъ времени, выросъ, завелся своимъ хозяйствомъ, женился и подарилъ свою маменьку внукомъ. Этотъ-то внукъ, слѣдуя призванію своего отца и возвращаясь домой изъ путешествія въ чужіе краи, куда посылали его распространить кругъ познаній и усовершенствовать себя вполнѣ къ вступленію на поприще родителя, стоитъ, въ минуты нашего разсказа, облокотясь на каминъ, въ комнатѣ мистриссъ Ронсвелъ, въ Чесни-Воулдъ.
-- Еще разъ и еще-таки скажу, что я очень, очень рада видѣть тебя, Ваттъ!... Право, отъ души рада видѣть тебя! говоритъ мистриссъ Ронсвелъ.-- Ты сдѣлался прекраснымъ молодцомъ. Вотъ ни дать, ни взять, какъ твой дядюшка Джоржъ! А-ахъ! ахъ-ахъ!
И руки мистриссъ Ронсвелъ, при этомъ воспоминаніи, по обыкновенію, оставляли свое спокойное, неподвижное положеніе.
-- Говорятъ, бабушка, я очень похожъ на отца.
-- Похожъ, мой милый, похожъ, что и говорить.... Но все же ты больше имѣешь сходства съ твоимъ несчастнымъ дядюшкой Джоржемъ. Похожъ и на отца, что и говорить! сказала мистриссъ Ронсвелъ, и руки ея снова успокоились.-- А что твой отецъ, какъ онъ поживаетъ?
-- Слава Богу, бабушка, успѣваетъ во всемъ.