"Я сдѣлала все, что могла, къ своей гибели. Я скоро буду забыта и не стану больше позорить его. Со мной нѣтъ ничего, почему бы я могла быть узнанной. Я разстаюсь теперь съ этимъ клочкомъ бумаги. Мѣсто, на которомъ я лягу въ могилу, если я только успѣю добраться туда, часто приходило мнѣ на мысль. Прости меня".
Мистеръ Боккетъ, поддерживая меня подъ руки, тихонько опустилъ меня на кресло.
-- Успокойтесь, ободритесь! Не думайте, чтобы я поступалъ съ вами жестоко, моя милая, но лишь только вы почувствуете себя въ силахъ, надѣньте ваши башмаки и будьте готовы.
Я исполнила то, чего онъ требовалъ, но я оставалась тамъ еще довольно долго, молясь за мою несчастную мать. Всѣ прочіе занялись теперь бѣдною дѣвушкою, и я слышала, какъ мистеръ Вудкортъ распоряжался въ этомъ случаѣ и говорилъ съ нею. Наконецъ, онъ вошелъ въ комнату вмѣстѣ съ мистеромъ Боккетомъ и сказалъ, что такъ какъ необходимо было обращаться съ больною особенно кротко и осторожно, то онъ полагаетъ полезнымъ поручить мнѣ разспросить ее о предметахъ, которые мы желали узнать. Теперь не оставалось никакого сомнѣнія, что она будетъ отвѣчать на вопросы, если только поступать съ ней ласково и не пугать ея. Вопросы какъ сказалъ мистеръ Боккетъ, должны были состоять въ томъ, какимъ образомъ досталось ей письмо, что произошло между нею и особою, которая отдала ей письмо, и куда эта особа дѣвалась. Стараясь занять свой умъ, какъ можно дѣятельнѣе этими предметами, я отправилась въ сосѣднюю комнату. Мистеръ Вудкортъ хотѣлъ остаться, но, но моему приглашенію, послѣдовалъ за нами.
Бѣдная дѣвушка сидѣла на полу, на который ее положили передъ тѣмъ. Всѣ стояли вокругъ нея, впрочемъ, на нѣкоторомъ отдаленіи, чтобы дать къ ней доступъ свѣжему воздуху. Она не была привлекательна собою и казалась слабою и несчастною; но у нея было умное и доброе лицо, хотя на немъ и оставались слѣды дикости и душевнаго разстройства. Я стала возлѣ нея на колѣни и положила ея горемычную голову къ себѣ на плечо; затѣмъ она обняла рукою мою шею и залилась слезами.
-- Бѣдное дитя мое,-- сказала я, приложивъ лицо свое къ ея горячему лбу (я не могла удержаться отъ вздоховъ и трепета),-- теперь, казалось бы, жестоко было безпокоить тебя; но видишь ли очень многое зависитъ отъ того, если мы узнаемъ нѣкоторыя подробности объ этомъ письмѣ; все пересказать тебѣ не достало бы у меня времени.
Она начала увѣрять плачевнымъ голосомъ: "я не хотѣла дѣлать ничего дурного, не желала никого обидѣть, мистриссъ Снагзби!"
-- Мы всѣ къ этомъ увѣрены,-- сказала я.-- Но, пожалуйста, объясни же мнѣ, какъ ты достала письмо?
-- Хорошо, милая леди, согласна, скажу вамъ всю правду. Скажу въ самомъ дѣлѣ сущую правду, мистриссъ Снагзби.
-- Совершенно полагаюсь на тебя,-- отвѣчала я.-- Ну какъ же это случилось?