Я призналась, что разсуждала уже съ нимъ объ этомъ предметѣ и что мистеръ Вудкортъ также говорилъ уже съ нимъ.
-- Онъ упоминалъ мнѣ объ этомъ,-- отвѣчалъ мой опекунъ.-- Онъ очень добръ. Онъ представлялъ свои возраженія и доводы, бабушка Дордень, свои, и слѣдовательно теперь уже нечего распространяться о томъ же самомъ. Теперь обратимся къ мистриссъ Вудкортъ. Какъ она нравится тебѣ, моя милая?
Я отвѣчала на этотъ вопросъ, который показался мнѣ чрезвычайно неожиданнымъ, что я полюбила ее и нахожу, что теперь она пріятнѣе, чѣмъ была прежде.
-- Я то же думаю,-- замѣтилъ мои опекунъ. Поменьше фразъ о родословныхъ? Не такъ много о Морганъ-апѣ? Такъ что ли его имя?
Я именно была того же мнѣнія, хотя Морганъ-апъ былъ очень безвреднымъ и спокойнымъ лицомъ даже и тогда, когда о немъ разсуждалось гораздо больше.
-- Впрочемъ, говоря вообще, онъ кажется гораздо привлекательное и болѣе въ своей тарелкѣ, пока не покидаетъ своихъ родныхъ горъ, сказалъ мой опекунъ.-- Я согласенъ съ тобой. Итакъ, маленькая хозяюшка, хорошо я сдѣлаю, если удержу здѣсь на время мистриссъ Вудкортъ?
Да. Впрочемъ...
Опекунъ мой посмотрѣлъ на меня, выжидая, что я намѣрена еще сказать.
Мнѣ нечего было сказать. По крайней мѣрѣ въ эту минуту мнѣ ничего не приходило въ голову. Во мнѣ оставалось какое-то неопредѣленное впечатлѣніе, что лучше бы было, если бы у насъ была какая-нибудь другая гостья, но я не могла объяснить это даже самой себѣ. А если не могла объяснить себѣ, то тѣмъ менѣе кому-нибудь другому.
-- Видишь-ли,-- сказалъ мой опекунъ.-- Нашъ околодокъ лежитъ какъ разъ на пути Вудкорту, и онъ можетъ пріѣзжать сюда для свиданія съ нею такъ часто, какъ ему вздумается, что, конечно, пріятно имъ обоимъ. Она же очень коротка съ нами и искренно любитъ тебя. Да. Это несомнѣнно.