-- И на это увѣдомленіе я обращу мое обыкновенное вниманіе.
-- А вы все-таки, любезный мой сэръ,-- говорилъ мистеръ Кенджъ, провожая насъ изъ конторы:-- вы все-таки, при вашемъ обширномъ умѣ, имѣете сильное расположеніе къ принятію отголоска народнаго предубѣжденія? Согласитесь, мистеръ Джорндисъ, что община наша благоденствуетъ, она дѣлаетъ быстрые шаги впередъ. Мы живемъ въ великомъ государствѣ, мистеръ Джорндисъ, въ великомъ государствѣ. Въ немъ система правосудія обширна, мистеръ Джорндисъ, да я какъ же вы хотите, чтобъ великое государство имѣло маленькую систему? Нѣтъ, нѣтъ, какъ вамъ угодно, это невозможно!
Онъ говорилъ это на площадкѣ лѣстницы, плавно размахивая правой рукой, какъ-будто она была серебряная лопатка, которою онъ клалъ цементъ своихъ словъ на зданіе системы, чтобъ связать и укрѣпить ее на тысячи вѣковъ.
LXIII. Сталь и желѣзо.
Галлерея Джорджа для стрѣльбы въ цѣль отдастся въ наемъ, вся утварь изъ нея распродана и самъ Джорджъ находится теперь въ Чесни-Воулдѣ; онъ провожаетъ сэра Лэйстера Дэдлока въ его верховыхъ поѣздкахъ и почти водитъ подъ устцы лошадь баронета, который не можетъ управлять ею, потому что силы совершенно покинули его. Но не этимъ занимается сегодня Джорджъ. Сегодня онъ ѣдетъ въ страну желѣзныхъ заводовъ въ сѣверныхъ предѣлахъ государства, ѣдетъ для того, чтобъ осмотрѣться и посмотрѣть на Божій свѣтъ.
Удаляясь къ сѣверу въ страну желѣзныхъ заводовъ, свѣжіе зеленые луга, какіе встрѣчалъ онъ въ Чесни-Воулдѣ, остаются назади; угольныя копи и пережженный чугунъ, высокія трубы и зданія изъ кирпича, изсохшая трава, яркіе огни и тяжелое, никогда не облегчающееся облако дыму становится отличительными чертами мѣстности. Вотъ между подобными-то предметами и ѣдетъ кавалеристъ, осматривается кругомъ и ищетъ предмета, который онъ поѣхалъ отыскивать.
На старомъ, закоптѣломъ мосту, перекинутомъ черезъ каналъ дѣятельнаго города, гдѣ стукъ тяжелыхъ молотовъ, огни и дымъ встрѣчаются чаще, кавалеристъ, покрытый густымъ слоемъ угольной пыли, останавливаетъ лошадь и спрашиваетъ рабочаго, знаетъ-ли онъ имя Ронсвела?
-- Помилуйте, сударь,-- отвѣчаетъ рабочій:-- это все равно, что знаю-ли я свое имя?
-- А развѣ оно такъ извѣстно здѣсь?-- спрашиваетъ кавалеристъ.
-- Ронсвела? А какъ же! Очень извѣстно.