Мистеръ Скимполь безъ всякаго принужденія развивалъ эту идею и всячески разнообразилъ ее; онъ, какъ говорится, безъ оглядки и легко гнался за ней по весьма неровной, разнообразной поверхности, и какъ нельзя болѣе забавлялъ насъ; но и при этомъ случаѣ, по видимому, старался придать такое серьёзное значеніе словамъ своимъ, какимъ онъ могъ располагать. Отвлекаемая необходимостью исполнять свои обязанности, я оставила мистера Джорндиса, Ричарда и Аду слушать философію мистера Скимполя. Распоряженія по хозяйству отняли у меня немного времени, и уже я возвращалась по коридору въ столовую, весело побрякивая ключами, которые въ коробочкѣ висѣли на рукѣ моей, когда мистеръ Джорндисъ попросилъ меня въ небольшую комнатку, подлѣ его спальни,-- комнатку, которая, по собранію книгъ и бумагъ, показалась мнѣ маленькой библіотекой, а по собранію сапоговъ, башмаковъ и шляпныхъ картонокъ -- маленькимъ музеемъ.
-- Присядьте, душа моя, сказалъ мистеръ Джорндисъ.-- Прежде всего нужно вамъ сказать, что эта комната называется Ворчальной. Когда я теряю пріятное расположеніе духа, то обыкновенно прихожу сюда ворчать.
-- Вамъ слѣдуетъ, сэръ, какъ можно рѣже являться сюда, сказала я.
-- О, вы еще не знаете меня! возразилъ мистеръ Джорндисъ.-- Когда я обманусь, или ожиданія мои будутъ обмануты насчетъ.... насчетъ вѣтра, и обыкновенно восточнаго вѣтра... я всегда ищу убѣжища въ этой комнаткѣ. Ворчальная для меня самая лучшая комната изъ цѣлаго дома. Вы еще и въ половину не знаете моего прихотливаго нрава.... Что съ вами, милая моя? отчего вы дрожите такъ?
Дѣйствительно, я дрожала всѣмъ тѣломъ, но дрожала противъ своего желанія. Я всѣми силами старалась успокоитъ себя,-- но тщетно. Да и могла ли я располагать спокойствіемъ, находясь передъ лицомъ моего великодушнаго благодѣтеля, встрѣчая взорами его кроткіе, ласковые, добрые взоры, испытывая въ душѣ своей такое безпредѣльное счастіе, сознавая довѣріе къ себѣ? Мое сердце было такъ переполнено....
Я поцаловала его руку. Не знаю, что я сказала, не знаю, даже говорила ли я что нибудь. Знаю только, что мистеръ Джорндисъ, разстроенный, отошелъ къ окну. Я почти была убѣждена, что онъ выпрыгнетъ въ него; но вскорѣ онъ воротился на прежнее мѣсто, и я совершенно разувѣрилась, увидѣвъ въ глазахъ его слѣды слезъ, чтобы скрыть которыя онъ нарочно отходилъ къ окну. Онъ нѣжно погладилъ меня по головѣ.
-- Ну, полно, полно! сказалъ онъ.-- Теперь все кончилось! Оставь же! надо быть умницей.
-- Въ другое время этого не будетъ, сэръ, возразила я: -- но при первомъ разѣ это такъ трудно
-- Какой вздоръ! напротивъ, очень, очень легко. Да и почему же трудно? Я услышалъ о доброй маленькой сироткѣ безъ всякаго защитника и вздумалъ сдѣлаться ея защитникомъ. Она выростаетъ и болѣе чѣмъ оправдываетъ мои ожиданія, а я остаюсь ея опекуномъ и ея другомъ. Что же слѣдуетъ изъ всего этого? Кажется, ничего!... Ну вотъ такъ, такъ! мы квитъ теперь,-- теперь я снова вижу передъ собой твое милое, внушающее къ себѣ довѣріе лицо.,
Я сказала самой себѣ: "Эсѳирь, моя милая, ты удивляешь меня! Это совсѣмъ не то, чегъ я ожидала отъ тебя!" И слова эти произвели на меня такое благодѣтельное дѣйствіе, что, сложивъ руки на коробочку съ ключами, я совершенно успокоилась. Мистеръ Джорндисъ, выразивъ на лицѣ своемъ одобреніе, началъ говорить со мной такъ откровенно, такъ довѣрчиво, какъ будто я привыкла бесѣдовать съ нимъ каждое утро, Богъ знаетъ съ какого давняго времени. Я начинала даже убѣждаться въ этомъ несбыточномъ предположеніи.