Дня два тому назадъ, окончивъ всѣ приготовленія къ пріему моей милочки, моего опекуна и маленькаго Ричарда, которые должны были пріѣхать завтра, я сидѣла на открытомъ воздухѣ подлѣ портика, этого незабвеннаго портика, когда Алланъ воротился домой.
-- Моя милая, маленькая хозяюшка, что ты дѣлаешь здѣсь?-- спросилъ онъ.
-- Луна сіяетъ такъ ярко, Алланъ, ночь такъ восхитительна, что я съ удовольствіемъ сидѣла здѣсь и думала.
-- О чемъ же ты думала, душа моя?-- спросилъ Алланъ.
-- Какой ты любопытный!-- сказала я.-- Мнѣ, право, стыдно сказать тебѣ, но все же я скажу. Я думала о моемъ прежнемъ личикѣ.
-- Ну, и что же ты думала о немъ, моя трудолюбивая пчелка?-- сказалъ Алланъ.
-- Я думала, что если бы и сохранилось то личико, ты бы не могъ любить меня больше, чѣмъ теперь.
-- ...Даже и тогда, еслибъ оно сохранилось?-- повторилъ Алланъ, смѣясь.
-- Конечно... даже и тогда.
-- Моя милая бабушка Дорденъ,-- сказалъ Алланъ, взявъ меня подъ руку:-- смотришься-ли ты когда-нибудь въ зеркало?