-- Я бы самъ очень желалъ быть инымъ человѣкомъ, сэръ,-- сказалъ Тоби, преисполненный желанія молить о прощеніи...-- Но видите ли, намъ было послано тяжелое испытаніе.
Сэръ Джозефъ все повторялъ:
-- Берите же письмо, берите письмо!
Фишъ съ своей стороны не только вторилъ этимъ словамъ, но усиливалъ ихъ, указывая очень многозначительно на дверь, такъ что Тоби оставалось поклониться и уйти.
Очутившись на улицѣ, бѣднякъ нахлобучилъ себѣ на глаза свою старую, потертую шапку, какъ бы желая скрыть свое горе, вызванное сознаніемъ, что для него нѣтъ никакой надежды получить свою долю радости въ приближающемся новомъ году.
Поглощенный своими грустными мыслями, онъ не обнажилъ даже своей головы передъ колокольней, гдѣ висѣли дорогіе его сердцу колокола, когда на обратномъ пути проходилъ мимо старой церкви.
Однако въ силу привычки, онъ остановился на мгновеніе и замѣтилъ, что уже поздно и вершина колокольни еле выдѣлялась въ высотѣ, окруженная ночной темнотой. Онъ также зналъ, что куранты сейчасъ зазвонятъ, такъ какъ это былъ часъ, когда ихъ пѣвучіе напѣвы говорили его воображенію, какъ заоблачные голоса; но тѣмъ но менѣе онъ только быстрѣе зашагалъ съ письмомъ къ ольдерману, стараясь удалиться раньше, чѣмъ начнется перезвонъ, такъ онъ боялся услышать въ ихъ звукахъ: "другъ и отецъ, другъ и отецъ", въ прибавленіе къ тому, что они прозвонили, когда онъ уходилъ.
Тоби необычайно скоро исполнилъ возложенное на него порученіе и возвращался своимъ обычнымъ шагомъ домой. Была ли то вина его походки, которая, внѣ всякаго сомнѣнія, являлась не особенно приспособленною для улицы; или же его шляпы, нахлобученной на глаза, которая, конечно, не дѣлала его поступь болѣе увѣренной, но только онъ вдругъ налетѣлъ на что то съ такою силою, что очутился, еле удержась на ногахъ, на серединѣ дороги.
-- Тысячу разъ прошу извинить меня,-- сказалъ Тоби, приподнимая въ большомъ смущеніи шляпу и, образуя изъ своей головы, на которой зацѣпилась оборваная подкладка шляпы, родъ воздушнаго шара.-- Надѣюсь, что я не ушибъ васъ?
Тоби былъ слишкомъ не похожъ своимъ тѣлосложеніемъ на Самсона, чтобъ кого бы то ни было больно ушибить. Казалось, видя его, подскочившаго, какъ воланъ на ракетѣ, гораздо вѣроятнѣе, что онъ самъ пострадалъ.