Тоби слушалъ. Воображеніе? Мечты? Ничто иное, какъ результатъ его раскаянія въ томъ, что онъ убѣжалъ отъ нихъ сегодня днемъ? Нѣтъ! Нѣтъ! Совсѣмъ нѣчто иное! Совсѣмъ нѣчто иное! Слышите? Они вновь и вновь повторяютъ: Поймайте и приведите его! Бѣгите за нимъ! Приведите его! Приведите его! Положительно отъ такого звона, могъ оглохнуть весь городъ.
-- Мэгъ,-- проговорилъ тихо Тоби, постучавъ въ двери къ дочери,-- слышишь ты что-нибудь?
-- Я слышу звонъ колоколовъ, отецъ. Они невѣроятно сильно гудятъ эту ночь.
-- Спитъ она?-- продолжалъ Тоби, выдумывая предлогъ, чтобы заглянуть въ комнату дочери.
-- О, тихимъ, счастливымъ сномъ! Но тѣмъ не менѣе, я еще не могу ее оставить, отецъ. Посмотри какъ она крѣпко держитъ мою руку!
-- Мэгъ,-- прошепталъ Тоби,-- слушай колокола!
Она прислушалась, но на ея лицѣ, повернутомъ къ отцу, не отразилось ни малѣйшаго удивленія. Было очевидно, что голосъ колоколовъ былъ чуждъ для нея.
Тоби вышелъ изъ ея комнаты, вновь сѣлъ на стулъ возлѣ камина и сталъ слушать. Прошло нѣсколько времени. Не было никакой возможности долѣе сидѣть здѣсь; сила, съ которой они призывали его, была прямо таки страшна!
-- Если дверь на колокольню дѣйствительно открыта,-- разсуждаль самъ съ собою Тоби, быстро скидывая свой передникъ, но забывъ о шляпѣ,-- то что мѣшаетъ мнѣ подняться на колокольню и удостовѣряться въ чемъ тамъ дѣло? Если же она закрыта, то не о чемъ и разговаривать, и я успокоюсь.
Когда онъ безшумно выскользнулъ на улицу, онъ былъ почти увѣренъ, что дверь на колокольню окажется закрытой и замкнутой на ключъ. Онъ очень часто бывалъ тамъ и рѣдко когда видалъ ее открытою; не болѣе двухъ, трехъ разъ за все время. Это была маленькая, сводчатая дверь, съ наружной стороны церкви, въ темномъ углубленіи, за высокой колонной. Она висѣла на огромныхъ желѣзныхъ петляхъ и была снабжена такимъ чудовищнымъ замкомъ, что петли и замокъ, казалось, были больше ея самой.