-- Доброй ночи, Маргарита.
-- Доброй ночи.
Ричардъ оглянулся, чтобы еще разъ взглянуть на нее, пораженный ея отчаяніемъ, а, быть можетъ, и охваченный жалостью къ самому себѣ, звучавшей въ ея голосѣ. Это было быстрое, мимолетное движеніе и на секунду все его существо озарилось свѣтомъ его юности! Черезъ мгновеніе онъ уходилъ такимъ же, какимъ пришелъ. Этотъ кратковременный проблескъ, это слабое отраженіе навсегда угасшаго пламени, казалось, не могло болѣе поднять его съ той глубины, въ которую онъ погрузился.
Никакія ощущенія, никакія страданія, никакія муки, переживаемыя Мэгъ и нравственно и физически не могли остановить ея работы, которая должна была быть сданною къ сроку. Поэтому она вновь принялась за нее съ удвоеннымъ рвеніемъ и прилежаніемъ. Пробила полночь, а она все продолжала работать. Была холодная ночь и Мэгъ часто отрывалась отъ работы, чтобы поправить жалкій огонь камина. Какъ разъ, когда она стояла возлѣ огня, куранты пробили половину перваго и раздался легкій ударъ въ дверь. И ранѣе, чѣмъ Мэгъ успѣла спросить себя, кто можетъ быть этотъ столь поздній гость, дверь раскрылась.
О, молодость! о, красота! Какъ бы счастливы вы ни были, не отверните вашего взора отъ этого! О, молодость! о, красота! Благословенно все, до чего касается рука ваша, совершенствующая все созданное Творцомъ! Взгляните сюда!
Мэгъ увидѣла входящую и съ безумнымъ крикомъ: Лиліанъ! Лиліанъ!-- бросилась къ ней.
Съ быстротою молніи Лиліанъ опустилась передъ нею на колѣни, судорожно хватаясь за платье Мэгъ.
-- Встань, дорогая! Встань, Лиліанъ! Милая моя дочь!
-- Нѣтъ, нѣтъ, никогда больше Мэгъ, никогда! Здѣсь! Здѣсь! У ногъ твоихъ, прижавшись къ тебѣ, хочу я чувствовать на лицѣ своемъ твое дорогое дыханіе!
-- Милая, Лиліанъ! Возлюбленная моя дѣвочка! Дитя моего сердца! Нѣтъ, любовь матери не могла бы быть нѣжнѣе моей.. Пусть голова твоя отдохнетъ на моей груди!