Озадаченный холодным и резким тоном этого ответа, мистер Доррит не мог объяснить, почему он так полагал.
— Я объясняю это, сэр, — продолжала она после неловкого молчания со стороны мистера Доррита, — тем, что он отправился в путешествие или нашел нужным скрыться где-нибудь.
— Вы не знаете… кха… какая причина могла заставить его скрыться?
— Нет.
Это «нет» было сказано таким же тоном, как первое, и являлось новым барьером.
— Вы спросили меня, как я объясняю себе это исчезновение, — продолжала миссис Кленнэм, — себе, а не вам. Я не берусь объяснить его вам, сэр. Я полагаю, что с моей стороны так же неосновательно навязывать вам мои объяснения, как с вашей — требовать их.
Мистер Доррит наклонил голову в знак извинения. Отступив немного и собираясь заявить, что не имеет более вопросов, он не мог не заметить, как угрюмо и неподвижно она сидела, устремив глаза на пол и как будто выжидая чего-то. Точь-в-точь такое же выражение заметил он у мистера Флинтуинча, который стоял около ее кресла, тоже уставившись на пол и почесывая подбородок правой рукой.
В эту минуту миссис Эффри уронила подсвечник и воскликнула:
— Опять, боже мой, опять! Слушай, Иеремия, вот!
Может быть, и был какой-нибудь легкий звук, который она расслышала по своей привычке прислушиваться ко всяким звукам. Впрочем, и мистеру Дорриту послышался как бы шум падающих листьев. Испуг женщины, по-видимому, на мгновение сообщился и им, так как все трое прислушались.