За отсутствием мистера Мердля один стул оставался пустым, как стул Банко[63], но так как его присутствие было бы равносильно присутствию призрака, то никто о нем не пожалел. Адвокатура, вечно подбиравшая обрывки и клочки новостей из Вестминстерской палаты, как делала бы ворона, если бы была на ее месте, собрала в последний раз несколько соломинок и рассыпала их перед гостями, стараясь выведать, куда дует ветер в отношении мистера Мердля. Она решилась поговорить об этом с самой миссис Мердль и проскользнула к ней со своим лорнетом и поклоном присяжным.
— Некая птичка, — начала адвокатура, всем своим видом показывая, что эта птичка была сорокой, — прощебетала нам, юристам, что число титулованных особ в этом королевстве вскоре увеличится.
— В самом деле? — спросила миссис Мердль.
— Да, — сказала адвокатура. — Разве птичка не прощебетала об этом в другое ушко, совсем не похожее на наши, в прелестное ушко? — Она выразительно взглянула на серьгу миссис Мердль.
— Вы подразумеваете мое ухо? — спросила миссис Мердль.
— Говоря — прелестное, — отвечала адвокатура, — я всегда подразумеваю вас.
— Но никогда не думаете этого искренно, — возразила миссис Мердль (не без удовольствия, впрочем).
— О, какая жестокая несправедливость! — сказала адвокатура. — Так как же насчет птички?
— Я всегда последняя узнаю новости, — заметила миссис Мердль. — О ком вы говорите?
— Какая великолепная свидетельница вышла бы из вас! — воскликнула адвокатура. — Никакой состав присяжных (разве только если бы набрали слепых) не устоял бы против вас, хотя бы вы давали ложные показания, но вы всегда будете стоять за правду.