Хотя этотъ разговоръ могъ бы показаться удовлетворительнымъ, однако оба джентльмена чувствовали, что у нихъ было сказать другъ другу нѣчто болѣе важное; итакъ, они дѣлали то, что всякій бы сталъ дѣлать въ подобномъ положеніи: они смотрѣли на столъ съ самымъ рѣшительнымъ видомъ. Однако, разговоръ начался, и мистеръ Кальтонъ напрягалъ весь свой умъ, чтобы поддержатъ рѣчь, издавая регулярные двоившіеся звуки. Онъ всегда выражался очень изысканно.
-- Гиксъ, сказалъ онъ: -- я прислалъ за вами вслѣдствіе нѣкоторыхъ распоряженій, производящихся въ этомъ домѣ и касающихся женитьбы.
-- Женитьбы! вскричалъ Гиксъ, съ такимъ видомъ, при сравненіи съ которымъ фигура Гамлета, усматривающаго тѣнь своего отца, показалась бы комическою и притворною.
-- Да, дѣло идетъ о женитьбѣ, повторилъ приворотный молотъ.-- Я послалъ за вами, чтобы доказать вамъ все довѣріе, которое я къ вамъ питаю.
-- И вы мнѣ хотите измѣнять? спросилъ, съ горечью, Гиксъ, который, впопыхахъ, забылъ даже прибрать приличную случаю цитату.
-- Мнѣ вамъ измѣнить? Вы мнѣ не измѣните ли?
-- Никогда! никто до самой смерти моей не узнаетъ, что вы прикосновенны къ этому дѣлу, отвѣчалъ взволнованный Гиксъ.
Лицо его пылало, волосы встали дыбомъ, какъ будто онъ вступилъ на скамейку заведенной электрической машины.
-- Конечно, рано или поздно свѣтъ узнаетъ объ этомъ: я думаю, черезъ годъ, проговорилъ мистеръ Кальтонъ, съ самодовольнымъ видомъ: -- у насъ будетъ семейка, представьте себѣ.
-- У насъ! Отчего же у васъ? я думаю, это до васъ не касается?