Старикъ силился улыбнуться. Онъ съ трудомъ сдерживаетъ гнѣвъ, а тому это и на руку: для него нѣтъ большаго наслажденія, какъ мучитъ кого нибудь.
— Тоненькая, миніатюрная, продолжаетъ Квильпъ, какъ будто и въ самомъ дѣлѣ его серьезно занимаетъ этотъ вопросъ. — Писаная красавица: носикъ точно выточенный, губки алыя, кожа тонкая, прозрачная, всѣ жилки видны, ножка маленькая… Что съ вами дѣлается, сосѣдъ, вы то блѣднѣете, то краснѣете.
Карликъ медленно спустилъ ноги съ кресла.
— Никакъ не воображалъ, чтобы въ ваши лѣта можно было такъ горячиться. Вы вѣрно нездоровы?
— Да, у меня голова горитъ, застоналъ старикъ:- со мной повременамъ творится что-то недоброе, даже страшно становится.
Карликъ не спускалъ глазъ съ старика. Тотъ нѣсколько разъ прошелся въ сильномъ волненіи по комнатѣ, потомъ сѣлъ на прежнее мѣсто, опустилъ голову и задумался.
Вдругъ онъ встрепенулся.
— Говорите прямо, принесли вы мнѣ деньга или нѣтъ? спрашиваетъ онъ Квильпа.
— Нѣтъ, не принесъ.
— Ну, значитъ, мы пропали!