— Его бы слѣдовало свезти въ камеру мирового судьи, пока еще присутствіе не кончилось, сказалъ полицейскій. — И вы, м-ръ Брассъ, должны отправиться со мной, и вотъ эта… онъ остановился и посмотрѣлъ на миссъ Сэлли, не зная, какъ ее назвать.
Ее легко можно было принять за грифа или за какое нибудь другое миѳическое чудовище.
— Эта дама, вы хотите сказать?
— Ахъ, да, дама, повторяетъ полицейскій. — А также и молодой человѣкъ, который нашелъ деньги.
— М-ръ Ричардъ, это печальная необходимость, но что дѣлать, мы всѣ должны приносить жертвы на алтарь отечества, говоритъ Брассъ подавленнымъ голосомъ.
— Вы, конечно, возьмете извозчика, такъ потрудитесь за нимъ послать, прерываетъ его полицейскій.
Онъ слегка, немного выше локтя, придерживаетъ Кита, высвободившагося наконецъ изъ желѣзныхъ тисковъ своихъ мучителей.
— Дайте же мнѣ сказать хоть слово, выслушайте меня, умоляетъ Китъ, поднимая глаза и обводя ими всѣхъ присутствующихъ. — Я такъ же неповиненъ въ. этомъ преступленіи, какъ и любой изъ васъ. Клянусь всѣми святыми, что я не бралъ денегъ. Я — воръ! О, м-ръ Брассъ! Вы знаете, что это не мои дѣла, и какъ это жестоко съ вашей стороны!
— Даю вамъ слово, обращается Брассъ къ полицейскому, но тотъ перебиваетъ его замѣчаніемъ, что «слова — пустой звукъ, слова — все равно, что молочная каша, годная лишь для грудныхъ младенцевъ», для взрослыхъ, молъ, есть клятва.
— Совершенно вѣрно, господинъ квартальный, какъ нельзя болѣе вѣрно, подтверждаетъ Брассъ тѣмъ же печальнымъ голосомъ. — Клянусь вамъ, что за нѣсколько минутъ до этого рокового открытія я былъ такого хорошаго мнѣнія объ этоатъ мальчикѣ, что довѣрилъ бы ему… Пожалуйста, извозчика, м-ръ Ричардъ, приведите скорѣй извозчика.