— А гдѣ вы живете, маркиза?
— Гдѣ я живу. Да здѣсь, у васъ.
— Въ самомъ дѣлѣ?
И онъ, точно подстрѣленный, упалъ навзничь и лежалъ неподвижно до тѣхъ поръ, нока маркиза кончила чаепитіе, убрала посуду и вымела крошки. Тогда онъ сдѣлалъ ей знакъ, чтобы она сѣла поближе къ его кровати. Она опять помогла ему умоститься на постели и между ними возобновился прерванный разговоръ:
— Такъ вы отъ нихъ убѣжали?
— Да, убѣжала; и они являли обо мнѣ.
— Что такое? Извините, пожалуйста, я не совсѣмъ понялъ.
— Они являли обо мнѣ, развѣ вы не знаете?.. въ газетахъ…
— Аа! объявляли въ газетахъ о томъ, что вы пропали?
Кухарочка закивала головой и замигала глазами. Бѣдная дѣвочка! Глаза ея были такъ красны и такъ распухли отъ слезъ и безсонныхъ ночей, что, кажется, если бы сама Муза трагедіи невзначай замигала, то все же это миганіе было бы болѣе умѣстно на ея трагической физіономіи, чѣмъ на изможденномъ личикѣ маленькой сидѣлки.