Присутствующіе молча переглянулись другъ съ другомъ.
— Я вамъ отвѣчу, господа, что все это дѣло рукъ Квильпа, повторилъ Брассъ, глядя въ сторону сестры, словно онъ къ ней обращался съ своей рѣчью.
Онъ говорилъ со злостью, брюзжалъ, что весьма противорѣчило его обычному мягкому, вкрадчивому тону.
— Того самаго Квильпа, который заманилъ меня въ свою адскую берлогу, заставилъ пить настоящій огонь и наслаждался моими мученіями: смѣялся, когда я палилъ себѣ глотку и, пробираясь по двору въ темнотѣ, спотыкался на каждомъ шагу и калѣчилъ себя; того самаго Квильпа, который никогда не обращался со мной иначе, какъ съ собакой. Въ послѣднее время я еще больше прежняго возненавидѣлъ его! онъ самъ затѣялъ это дѣло, первый подалъ мысль, а теперь отказывается отъ всякаго участія въ немъ, притворяется, будто въ первый разъ о немъ слышитъ. Я не довѣряю ему ни на каплю. Когда на него находитъ бѣшенство, онъ становится настоящимъ звѣремъ: онъ способенъ убить меня, забывая о своей собственной опасности, лишь бы вдоволь насладиться моими терзаніями. А какъ вы думаете, господа, къ чему клонится моя рѣчь? вдругъ спросилъ Брассъ.
Онъ схватился за шляпу и, спустивъ на глазъ зеленоватую повязку, въ припадкѣ раболѣпства, нагнулся буквально до земли.
— Вы не догадываетесь?
Никто не произнесъ ни слова. Съ минуту Брассъ стоялъ молча, ухмыляясь, точно отпустилъ нивѣсть какую милую шутку.
— А вотъ къ чему, господа, продолжалъ онъ немного погодя. — Если истина всплыла наружу, въ чемъ, впрочемъ, и сомнѣваться нельзя — истина великое дѣло, господа, хотя мы и не всегда рады ей, какъ не радуемся великимъ явленіямъ природы, напримѣръ, грозѣ, когда она разражается надъ нашей головой, — если, говорю я, она вполнѣ выяснилась въ этомъ дѣлѣ, такъ ужъ лучше я его упеку, чѣмъ онъ меня; если одинъ изъ насъ долженъ побить другого, пусть лучше на моей сторонѣ будета побѣда. Милая Сарра, дѣло врядъ ли дойдетъ до тебя, это я о себѣ хлопочу.
Тутъ м-ръ Брассъ поспѣшилъ разсказать всю исторію. Онъ не жалѣлъ красокъ, расписывая своего главнаго кліента, себя же выставилъ святымъ, хотя, разумѣется, и подверженнымъ человѣческимъ слабостямъ, и закончилъ рѣчь слѣдующей тирадой:
— Господа, я не люблю дѣлать дѣло наполовину. Я готовъ на все, по пословицѣ; попался на гропгь, плати алтынъ. Дѣлайте со мной что хотите, везите куда хотите. Если желаете имѣть отъ меня письменныя показанія, я сейчасъ же, тутъ, при васъ, настрочу ихъ. Я увѣренъ, что вы пощадите меня, потому что вы люди благородвые и великодушные. Вѣдь я по необходимости вошелъ въ сдѣлку съ Квильпомъ — если нужда не знаетъ законовъ, то люди закона очень часто знаютъ нужду — по необходимости же теперь все выдаю вамъ, а также и потому еще, что у меня давно уже накипѣло на сердцѣ. Господа, прошу васъ, накажите Квильпа со всей строгостью закона, затопчите его ногами, смелите въ порошокъ. Все это онъ долгое время продѣлывалъ со мной.