Китъ въ короткое время сдѣлался полезнымъ членомъ въ домѣ. Изъ него вышелъ не только хорошій конюхъ, но и порядочный садовникь. Кромѣ того, въ свободное время онъ прислуживалъ въ комнатахъ и ходилъ за молодымъ бариномъ, который безъ него не могъ обойтись и съ каждымъ днемъ оказывалъ ему все болѣе и болѣе довѣрія. И нотаріусъ тоже дружелюбно относился къ Киту. Самъ м-ръ Чекстеръ порой удостаивалъ его своимъ взглядомъ или кивкомъ головы и даже обращался къ нему съ шуточками, хотя все тѣмъ же покровительственнымъ тономъ.
Какъ-то разъ Китъ привезъ молодого барина въ контору нотаріуса, что случалось нерѣдко, и уже готовъ былъ отъѣхать въ наемную конюшню — покормить лошадку, какъ этотъ самый Чекстеръ вышелъ изъ конторы и во все горло крикнулъ на пони:
— О-о-о!
Онъ долго тянулъ на одной нотѣ, хотѣлъ ее испугать и тѣмъ заставить непокорное животное смириться передъ его законнымъ властелиномъ-человѣкомъ.
— Стой ты, сноби, обратился онъ къ Киту. — Тебя зовутъ въ контору.
— Ужъ не забылъ ли чего м-ръ Абель? удивился Китъ, слѣзая съ козелъ.
— Не спрашивай, сноби; пойдешь и узнаешь. — И онъ опять крикнулъ на лошадку:- О-о-о! Еслибъ она была моя, я-бъ ее вымуштровалъ.
— Будьте съ ней поделикатнѣе, если не хотите нажить бѣды, вступился Китъ за свою любимицу. — И не дергайте ее за уши. Она этого не любитъ.
— Идите, молодой человѣкъ, туда, куда васъ зовутъ, да возвращайтесь поскорѣе, а это не ваше дѣло, отрѣзалъ Чекстеръ, гордо и съ презрѣніемъ посмотрѣвъ на него.
«Молодой человѣкъ» повиновался, а Чекстеръ заложилъ руки въ карманъ и сталъ насвистывать: дескать, онъ вовсе не приставленъ смотрѣть за лошадью, а просто вышелъ поглазѣть, что дѣлается на улицѣ.