Къ счастью, неподалеку начиналась деревенская улица, если можно назвать улицей кривую линію, неправильно съ обѣихъ сторонъ окаймленную убогими лачугами. Тутъ были и большія избы, и малыя, и новыя, и старыя. Однѣ смотрѣли на улицу переднимъ фасомъ, другія заднимъ, нѣкоторыя крыши приходились въ ней ребромъ, у иныхъ вывѣска или навѣсъ выступалъ чутъ не на середину дороги. Въ окнѣ одной изъ ближайшихъ лачужекъ слабо мерцалъ свѣтъ. Туда-то и направился Китъ, чтобы отъ кого нибудь узнать дорогу.
На его окрикъ въ хижинѣ послышался старческій голосъ и вслѣдъ затѣмъ у окна показался старикъ, тщательно закутывавшій горло — онъ, видимо, боялся простудиться — и спросилъ, кто тамъ, чего отъ него требуютъ въ этотъ неурочный часъ.
— И кому это я могъ понадобиться въ такую лютую погоду! ворчалъ онъ. — По-моему ремеслу, кажется, мнѣ нѣтъ необходимости среди ночи подыматься съ постели. Въ такой холодъ ничего не сдѣлается, могутъ и подождать. Что вамъ отъ меня нужно?
— Я не осмѣлился бы васъ безпокоить, если бы зналъ, что вы стары и больны, оправдывался Китъ.
— Я старъ! угрюмо повторилъ старикъ. — А почемъ вы знаете, что я старъ? Можетъ, я вовсе не такъ старъ, какъ вы думаете; а ужъ насчетъ здоровья, такъ я еще поспорю съ любымъ молодцомъ, не потому, чтобы я былъ очень крѣпокъ и бодръ для моихъ лѣтъ, а потому, что нынѣшніе молодые люди никуда не годятся: слабые и изнѣженные. Впрочемъ прошу прощенія, если я немножко грубо васъ принялъ сначала: ночью я плохо вижу, не отъ старости и не отъ болѣзни, нѣтъ, я и съмолоду плохо видѣлъ, вотъ и не примѣтилъ, что вы пріѣзжій.
— Извините пожалуйста, что мнѣ пришлось поднять васъ съ постели. Видите, вонъ тамъ, у кладбищенской калитки, стоятъ господа: они пріѣхали издалека и не знаютъ, какъ имъ попасть къ пастору. Не можете ли вы указать дорогу?
— Еще бы не могъ. Лѣтомъ исполнится 50 лѣтъ какъ я здѣсь состою могильщикомъ. Идите по тропинкѣ направо. Надѣюсь, что вы не привезли дурныхъ вѣстей нашему доброму пастору?
Китъ отвѣчалъ, что нѣтъ, поблагодарилъ старика и пошелъ было прочь, какъ откуда-то послышался дѣтскій голосъ. Онъ поднялъ глаза: изъ окна сосѣдней хижины высунулъ головку совсѣмъ маленькій мальчикъ.
— Что тутъ такое? Ахъ, скажите, ради Бога, неужели мой сонъ сбылся? кричалъ ребенокъ.
— Бѣдный мальчикъ, пробормоталъ могильщикъ. — Какъ ты себя чувствуешь, дружокъ?