— Такъ послушайте, что я вамъ скажу. Тамъ, подъ самой колокольней, есть глубокій-преглубокій колодезь. Лѣтъ сорокъ тому назадъ воды въ немъ было такъ много, что когда опускали въ колодезь ведро, то оно уже шлепалось въ воду, еле выходилъ изъ ворота узелъ, сдѣланный на веревкѣ. Но вода мало-по-малу убывала. Лѣтъ черезъ десять пришлось сдѣлать второй узелъ и распутывать веревку, потому что ведро все болталось безъ воды. Спустя слѣдующія десять лѣтъ сдѣлали третій узелъ, а потомъ колодезь и совсѣмъ высохъ, такъ что если теперь вы отпустите всю веревку до конца — даже руки истомятся, разворачивая ее — вы вдругъ услышите, какъ ведро брякнетъ о голую землю и звукъ этотъ раздастся такъ глубоко и далеко, что вы съ испугомъ отскакиваете отъ колодца: вамъ кажется, что вы сами въ него падаете.
— Ахъ, какъ должно быть страшно къ нему подходить, когда въ церкви темно!
Дѣвочка съ такимъ вниманіемъ слѣдила за разсказомъ старика, что ей представилось, будто она стоитъ у самаго колодца.
— А что это, какъ не могила? продолжалъ старикъ. — Всѣ наши прихожане отлично знаютъ всю эту исторію о колодцѣ, а развѣ кто нибудь изъ нихъ хоть разъ подумалъ о томъ, что когда молодость прошла, — силы у человѣка ослабѣваютъ и жизнь его подходить къ концу? Разумѣется, ни одна душа не подумаетъ объ этомъ.
— А вы сами очень стары? невольно вырвалось у Нелли.
— Нынѣшнимъ лѣтомъ мнѣ пойдетъ 80-й годъ.
— И вы все еще работаете, когда здоровы?
— Разумѣется. Вотъ посмотрите въ окно на мой садикъ. Я собственными руками разработалъ этотъ клочокъ земли. Черезъ годъ вѣтви такъ разростутся, что закроютъ отъ меня небо. А зимой у меня есть еще и другая работа.
Онъ отворилъ шкафчикъ, около котораго сидѣлъ, и вынулъ оттуда нѣсколько маленькихъ ящичковъ самой простой, грубой работы.
— Много есть господъ, которые любятъ старину — вотъ они и покупаютъ у меня эти бездѣлки въ воспоминаніе о нашей церкви и развалинахъ. Я ихъ дѣлаю изъ старыхъ дубовыхъ обломковъ, изъ остатковъ отъ гробовъ, сохранившихся подъ сводами. Вотъ посмотрите на этотъ ящичекъ: онъ даже скрѣпленъ по краямъ мѣдными пластинками, на которыхъ когда-то была надпись, да теперь ея ужъ не прочтешь. Въ это время года у меня ихъ остается немного, за то лѣтомъ всѣ полки будутъ ими уставлены.