— Здѣсь похороненъ вашъ сынъ? спросила Нелли.
— Нѣтъ, моя милая, не сынъ, а мужъ.
Можетъ ли это быть? Такая старая, дряхлая старушка — жена 23-хъ-лѣтняго юноши! Ахъ, да! Вѣдь это было 55 лѣтъ тому назадъ!
— Васъ это удивляетъ, моя голубушка, замѣтила старушка, покачавъ головой. — Впрочемъ, не вы первая, не вы послѣдняя. Постарше васъ, и тѣ не хотятъ вѣрить, чтобы я была его женой. Жизнь хуже смерти мѣняетъ людей.
— Вы часто сюда приходите? спросила Нелли.
— Да, въ лѣтнее время я очень часто здѣсь сижу. Сперва-то я не могла оторваться отъ могилы, все плакала, да убивалась, но, слава Богу, это мало-по-малу прошло. Съ тѣхъ поръ я изъ года въ годъ собираю здѣсь маргаритки и держу ихъ дома въ водѣ. Никакіе цвѣты мнѣ такъ не любы. Легкое ли дѣло! 55 лѣтъ, какъ я потеряла мужа. Ужъ очень стара я становлюсь.
Словоохотливая старушка обрадовалась, что Богъ послалъ ей собесѣдницу — нужды нѣтъ, что это былъ ребенокъ, и стала разсказывать ей все: какъ у нея сердце разрывалось на части, когда она въ первый разъ пришла на могилу, какъ она молила Бога, чтобы Онъ прибралъ и ее. Но современемъ жгучая боль, по ея словамъ, стихла, и хотя видъ могилы все еще наводилъ на нее грусть, тѣмъ не менѣе она очень часто приходила сюда, пока, наконецъ, эти посѣщенія вошли у нея въ привычку, въ пріятную обязанность. Вспоминая объ умершемъ, она жалѣла о его погибшей молодости, восхищалась его силой, его мужественной красотой, какъ только старая, хилая, доживающая свой вѣкъ бабушка можетъ восхищаться цвѣтущимъ внукомъ; но, вмѣстѣ съ тѣмъ, она говорила о немъ, какъ о своемъ мужѣ, словно только вчера его похоронила; какъ о мужѣ молодой, здоровой, красивой женщины, какою она была въ то давно прошедшее время и которой теперь предстоитъ счастье свидѣться съ нимъ на томъ свѣтѣ.
Окончивъ разсказъ, старушка стала собирать цвѣты, а Нелли задумчиво побрела домой.
Пока она гуляла, дѣдушка успѣлъ встать и одѣться. Кадлину, видно, на роду было написано возиться съ матеріальной стороной дѣла: въ то время, какъ товарищу его собравшіеся во дворѣ ротозѣи — они отождествляли его съ Полишинелемъ, который говорилъ его устами и любили его не меньше самого героя — расточали комплименты, онъ собиралъ огарки, оставшиеся отъ представленія, и укладывалъ ихъ въ узелокъ съ бѣльемъ.
Вся компанія собралась къ завтраку.