— Нѣтъ, моя милая, прошу васъ этого не дѣлать. Онѣ должны ѣсть только изъ моихъ рукъ. Вотъ эта собака, грозно прибавилъ онъ, указывая на стараго предводителя труппы, потеряла сегодня полпенни, и потому останется безъ ужина.
Провинившаяся собака опустилась на переднія лапы и, устремивъ на хозяина умоляющій взглядъ, замахала хвостомъ.
— Въ другой разъ будешь осторожнѣе, продолжалъ Джерри и, не обращая на нее вниманія, направился къ шарманкѣ.
— Иди сюда, крикнулъ онъ собакѣ и повернулъ ключомъ. — Ты будешь играть, пока мы не поужинаемъ. Да смотри, попробуй у меня отойти хоть на секунду.
Собака начала вертѣть ручку шарманки — какъ нарочно пьеса попалась самая заунывная — а Джерри погрозилъ ей хлыстомъ, сѣлъ на прежнее мѣсто и подозвалъ къ себѣ ея товарокь. Тѣ, какъ солдаты, выстроились передъ нимъ въ рядъ.
— Теперь слушать! скомандовалъ Джерри, пристально глядя имъ въ глаза. — Кого позову, тотъ будетъ ѣсть, остальныя — стоять смирно! Карло!
Счастливецъ Карло схватилъ брошенный ему кусокъ, тогда какъ другія собаки не пошевельнули ни однимъ мускуломъ. И такимъ-то образомъ продолжалось кормленіе. А бѣдная провинившаяся собака вертѣла да вертѣла ручкой шарманки. Она то ускоряла темпъ, то замедляла его, но ни на минуту не останавливалась, и только когда стукъ ножей и вилокъ начиналъ уже черезчуръ раздражать ее, или товарка получала несоразмѣрно большую порцію сала, она принималась выть — какъ бы аккомпанировала печальной пьесѣ,- да и то ненадолго: стоило хозяину повернуть голову въ ея сторону, и она тотчасъ же умолкала, продолжая безостановочно водить ручкой.
XIX
Ужинъ былъ въ полномъ разгарѣ; когда къ тавернѣ подошли еще два путешественника, стремившіеся въ тотъ же городъ, какъ и остальные. Имъ пришлось нѣсколько часовъ кряду провести подъ дождемъ, поэтому платье ихъ отяжелѣло и лоснилось отъ воды. Одинъ изъ вновь прибывшихъ, по имени Веффинъ, показывалъ великана и карлицу безъ рукъ и безъ ногъ, — они шли съ обозомъ въ авангардѣ. Другой, — тихій, молчаливый человѣкъ, — былъ фокусникъ. Физіономія его значительно пострадала благодаря тому, что онъ постоянно дѣлалъ невообразимыя гримасы, упражняясь въ своихъ кунштюкахъ. Такъ, напримѣръ, онъ клалъ маленькія оловянныя лепешки себѣ въ глаза и вынималъ ихъ изо рта, и т. п. Пріятели въ насмѣшку называли его «миленькимъ Вильямомъ».
Хозяинъ суетился, желая какъ можно удобнѣе устроить новыхъ гостей, что и удалось ему вполнѣ: всѣ чувствовали себя какъ дома.