Эти безобразныя сцены произвели тяжелое отталкивающее впечатлѣніе на Нелли и пугали ее. Держа за руку восхищеннаго этимъ зрѣлищемъ дѣдушку, она прижималась къ нему и дрожала отъ страха, какъ бы толпа не оттерла ихъ другъ отъ друга. Они прибавили шагу, чтобы поскорѣе выбраться изъ этого ада и, пройдя весь городъ, наконецъ вышли въ поле, гдѣ на возвышенномъ мѣстѣ уже было устроено ристалище.
Нелли вздохнула свободнѣе, хотя и здѣсь было не мало народа, и плохо одѣтаго, и подозрительнаго съ виду: одни вбивали колья въ землю, другіе уже натягивали палатки; подъ повозками визжали уложенныя на соломѣ дѣти; тутъ же паслись отощавшіе отъ голода лошади и ослы — они ступали между горшками и котелками, между свѣчными огарками, оплывавшими на воздухѣ между кострами, которые еле начинали разгораться; нерѣдко въ этомъ общемъ смятеніи слышались и проклятія, но все же это было далеко не то, что въ городѣ. Поужинавъ на послѣдніе гроши, они легли въ уголкѣ подъ палаткой и проспали до утра, не смотря на шумъ, гамъ и стукотню, неумолкавшіе всю ночь напролетъ.
Какъ мы уже сказали, у Нелли всѣ деньги были истрачены; теперь оставалось одно: жить подаяніемъ. Не успѣло подняться солнышко, а она уже была на ногахъ. Осторожно выбралась она изъ палатки, чтобы не разбудить дѣдушку, пошла въ поле и нарвала цвѣтовъ. Вернувшись назадъ, она попросила старика — онъ уже всталъ помочь ей разобрать цвѣты — и стала вязать букеты: пріѣдутъ, молъ, на скачки богатыя барыни въ каретахъ, я и попробую предложить имъ цвѣты; авось кто и купить. Сидитъ она въ уголкѣ съ дѣдушкой, вяжетъ букеты, а сама вдругъ какъ дернетъ его за рукавъ и, указывая на дремавшихъ еще спутниковъ, говоритъ ему шопотомъ:
— Не глядите на нихъ, дѣдушка, — мы будто разсуждаемъ о цвѣтахъ, — и послушайте, что я вамъ скажу. Помните, дѣдушка, когда мы съ вами собирались бѣжать изъ дома, вы мнѣ сказали, что если бы кто нибудь узналъ о нашемъ намѣреніи, васъ бы приняли за сумасшедшаго и разлучили бы со мной.
На лицѣ старика изобразился ужасъ. Но она однимъ взглядомъ успокоила его, дала ему подержать цвѣты и связывая ихъ, наклонилась къ самому его уху и шепнула:
— Не перебивайте меня, дѣдушка, не говорите ни слова. Я все это очень хорошо помню, да развѣ я могла забыть! Такъ слушайте же, милый дѣдушка. Эти актеры подозрѣваютъ, что мы бѣжали отъ родныхъ, и хотятъ насъ выдать. Боже мой! какъ у васъ руки трясутся. Если вы будете такъ волноваться, намъ не уйти отъ нихъ никогда. Если-жъ вы будете покойнѣе, милый дѣдуся, мы скоро, скоро избавимся отъ нихъ.
— А какъ это сдѣлать, Нелличка? какъ? скажи, дитятко, а то они запрутъ меня въ темную, холодную комнату, прикуютъ цѣпью къ стѣнѣ, будутъ бить ремнями, и я ужъ больше никогда не увижу тебя, мою пташечку.
— Ахъ, Боже мой! Вы опять дрожите. Успокойтесь, милый дѣдуся, я устрою все какъ нельзя лучше. такъ слушайте же! Не отходите отъ меня сегодня ни на шагъ. Не обращайте на нихъ никакого вниманія, смотрите все на меня. Какъ только вы замѣтите, что я куда-то ухожу, идите за мной, не говоря ни слова, и не останавливайтесь по дорогѣ. Не забудьте же, дѣдушка, что я вамъ говорю, а теперь… тс! какъ бы они не замѣтили, что мы перешоптываемся.
— Что это вы такъ рано встали, душа моя? спросилъ вдругъ Кадлинъ, приподнимаясь на локтѣ и зѣвая. Замѣтивъ, что товарищи его спятъ, онъ поспѣшилъ прибавить шопотомъ:- помните, не Шотъ вашъ другъ, а Кадлинъ.
— Я ходила въ поле, набрала тамъ цвѣтовъ, а теперь дѣлаю изъ нихъ букеты, можетъ быть удастся за эти дни продать, отвѣтила Нелли. — Не хотите ли вы одинъ букетикъ въ подарокъ, разумѣется.