— Я, я насмѣялся надъ сиротой! полноте. Я готовъ замѣнитъ вамъ отца.
— Ну, этому не бывать! Обойдусь и безъ васъ; поэтому прошу васъ, сударь, сію же минуту отойдите отъ меня, оставьте меня въ покоѣ! слышите?
— Какой вы чудакъ! воскликнулъ Квильпъ.
— Уйдите прочь отсюда, говорилъ Дикъ; одной рукой онъ держался за столбъ, а другой дѣлалъ знакъ карлику, чтобы онъ убирался.
Прочь отъ меня, обманщикъ, уходи!
Хотя тебя и ждетъ веселье впереди,
Но знай, извѣдаешь и ты, уродъ,
Судьбу покинутыхъ сиротъ.
— Что-жъ, вы уйдете, сударь, или нѣтъ?
Но карликъ не обращалъ вниманія на его грозныя слова, и Дикъ сталъ надвигаться на него, чтобы сдѣлать ему надлежащее внушеніе. Или онъ забылъ о своемъ первоначальномъ намѣреніи; или же успѣлъ перемѣнить его по дорогѣ, только, подойдя вплотную къ Квильпу, онъ вдругъ схватилъ его за руку, началъ увѣрять его въ своей неизмѣнной дружбѣ и съ своей обычной, милой откровенностью объявилъ ему, что, кромѣ наружности, разумѣется, они, точно братья, рѣшительно во всемъ похожи другъ на друга. Тутъ онъ опять разсказалъ карлику о своемъ горѣ, но на этотъ разъ съ большимъ чувствомъ говорилъ о миссъ Уэкльзъ и старался убѣдить собесѣдника въ томъ, что если въ словахъ его и замѣчается нѣкоторая непослѣдовательность и отсутствіе связи, то это слѣдуетъ приписать отнюдь не дѣйствію розоваго вина, или какого нибудь другого крѣпкаго напитка, а его глубокой привязанности къ этой дѣвицѣ, такъ вѣроломно его обманувшей. Затѣмъ они взяли другъ друга подъ-руку и, дружески разговаривая, вмѣстѣ продолжали путь.