— Не забывайте, Дикъ, что я хитеръ, какъ бѣлка, а уменъ, какъ кротъ, говорилъ Квильпъ, прощаясь съ новопріобрѣтеннымъ другомъ. — Старайтесь убѣдить Трента, что я чувствую къ нему самое искреннее расположеніе; онъ что-то недовѣрчиво относится ко мнѣ, хотя я вовсе этого не заслужилъ, — приведите его ко мнѣ, и ваша карьера, можно сказать, обезпечена въ будущемъ.
— Вотъ въ томъ-то и бѣда, что только въ будущемъ. «Будущее» звучитъ всегда чѣмъ-то такимъ отдаленнымъ, замѣтилъ Дикъ.
— Да, но за то издали предметы кажутся гораздо меньше, чѣмъ они въ дѣйствительности, сказалъ Квильпъ, пожимая его руку:- вы только тогда сможете вполнѣ оцѣнить призъ, когда онъ будетъ уже у васъ въ рукахъ.
— Вы такъ думаете?
— Да, я такъ думаю, а главное, я знаю, что я говорю. Приходите же ко мнѣ вмѣстѣ съ Трентомъ. Скажите ему, что я его искренній другъ, точно такъ же, какъ и вашъ. Да почему бы мнѣ и не быть вашимъ другомъ въ самомъ дѣлѣ?
— Я тоже не вижу причины. По крайней мѣрѣ всякій геніальный человѣкъ долженъ былъ бы искать моей дружбы. Къ сожалѣнію, какъ вы сами знаете, вы не принадлежите къ разряду этихъ людей.
— Ужъ я ли не геній? воскликнулъ Квильпъ.
— Ну, къ лицу ли вамъ геніальность, сами посудите. Если васъ, чортъ возьми, и можно назвать геніемъ, такъ развѣ только злымъ. Вѣрьте мнѣ сударь, геніальные люди совсѣмъ иначе выглядываютъ, прибавилъ Дикъ, ударяя себя въ грудь.
Квильпъ взглянулъ на своего откровеннаго друга — лицо его выражало и ненависть, и лукавство — и тотчасъ же схватилъ его за руку и сталъ трясти, увѣряя Дика, что онъ необыкновенный человѣкъ и что онъ, Квильпъ, глубоко его уважаетъ. Затѣмъ они разстались. Дикъ шатаясь, поплелся домой, чтобы проспаться, а Квильпъ пошелъ своей дорогой, въ восторгѣ отъ открытія, которое сулило ему столько наслажденій въ недалекомъ будущемъ.
На другой день Дикъ проснулся съ тяжелой головой и, скрѣпя сердце, отправился къ своему пріятелю Тренту, жившему подъ самой крышей какой-то плохенькой гостиницы, повѣдать ему обо всемъ случившемся наканунѣ, зная напередъ, что ему достанется за его неумѣстную откровенность. Трентъ задалъ ему порядочную головомойку и крѣпко призадумался: изъ какихъ побужденій Квильпъ прикидывается ихъ другомъ и доброжелателемъ?