— Нечего бояться! Какъ это ты можешь такъ говорить, Нелли? Нечего бояться! А если они запрутъ меня, если они разлучатъ насъ, что я тогда буду дѣлать. Не на кого мнѣ положиться. Нѣтъ, нѣтъ, даже Нелли довѣрять нельзя.
— Не говорите этого, дѣдушка. Ужъ я ли не люблю васъ всѣмъ сердцемъ, я ли не предана вамъ? Да вы и сами это знаете!
— Такъ какъ же ты увѣряешь, что намъ нечего бояться, когда меня ищутъ по всѣмъ закоулкамъ и могутъ каждую минуту нагрянуть сюда или подкрадутся такъ, что и не замѣтишь, говорилъ старикъ, боязливо оглядываясь кругомъ.
— Я очень хорошо видѣла, что никто не замѣтилъ, когда мы ушли, никто и не думалъ гнаться за нами. Успокойтесь, милый дѣдушка, посмотрите, какъ здѣсь тихо и хорошо. Мы совершенно одни; никто намъ не мѣшаетъ идти, куда хотимъ. Да неужели же я могла бы быть покойна, если бы вамъ угрожала опасность? Развѣ вы меня не знаете, милый дѣдушка?
— Знаю, знаю, мое дитятко, отвѣчалъ старикъ, сжимая ея руку и все еще со страхомъ поглядывая по сторонамъ, — что это сейчасъ зашумѣло?
— Не бойтесь, дѣдушка, это птичка прилетѣла въ лѣсъ и, садясь на вѣточку, зашелестѣла листьями. Помните, дѣдушка, какъ мы съ вами мечтали о поляхъ и дубравахъ. Вотъ мы теперь въ лѣску, и какъ здѣсь хорошо: солнышко ярко горитъ, все блеститъ и сверкаетъ въ его лучезарномъ свѣтѣ, а мы, вмѣсто того, чтобы радоваться, глядя на всю эту прелесть, сидимъ пригорюнившись и теряемъ время. Посмотрите, какая тутъ хорошенькая тропинка, а вотъ и птичка, та самая птичка: она перелетѣла на другую вѣтку и какъ мило поетъ! Она какъ будто указываетъ намъ дорогу. Вставайте, дѣдушка, пойдемте по этой тропинкѣ.
И она побѣжала впередъ, еле прикасаясь къ землѣ своими крошечными ножками. Если подуть на зеркало, на немъ не останется почти никакого слѣда: оно чуть-чуть подернется легонькимъ паромъ, который сейчасъ же и исчезнетъ. Такой же незамѣтный слѣдъ оставляли ея маленькія ножки на травѣ: травка тотчасъ же и выпрямлялась, какъ будто по ней никто не ходилъ. Дѣвочка поминутно оборачивалась назадъ, подзывая къ себѣ дѣдушку: то она потихоньку укажетъ ему на одинокую птичку, чирикающую надъ ихъ головой, то остановится и съ восторгомъ прислушивается къ пѣнію пернатыхъ обитателей лѣса, или любуется солнечнымъ лучомъ: какъ онъ, пробравшись сквозь зеленую листву и обогнувъ толстые древесные стволы, вдругъ разольется яркимъ потокомъ свѣта. Лѣсъ былъ густой: имъ приходилось, пробираясь по дорожкѣ, раздвигать вѣтви, и чѣмъ дальше они шли въ глубь, тѣмъ спокойнѣе и веселѣе становился старикъ. Въ непосредственномъ общеніи съ природой и дѣдушка, и внучка, мало-по-малу, обрѣли душевный миръ. Вначалѣ Нелли заставляла себя казаться веселой, стараясь пріободрить дѣдушку, а подъ конецъ и въ самомъ дѣлѣ развеселилась, и на душѣ у нея стало легко и ясно.
Они миновали самую чащу; тропинка стала расширяться и вывела ихъ на большую дорогу, но они вскорѣ же свернули въ сторону, желая до ночи добраться до деревушки, которая, по указанію дорожнаго столба, покосившагося на бокъ, отстояла въ трехъ миляхъ оттуда. Дорога, по которой они шли, была обсажена большими деревьями, такъ густо разросшимися, что вѣтви ихъ, переплетаясь между собою, образовали тѣнистую алейку.
Эти три мили показались имъ до того длинными, что имъ не разъ приходило въ голову, ужъ не сбились ли они съ дороги, но, наконецъ, они дошли до крутого спуска, у подножія котораго, какъ бы въ котловинѣ, ютилась кучка хижинокъ, выглядывавшихъ изъ-за густыхъ деревьевъ.
Деревушка была крошечная. Всѣ обитатели ея высыпали на лугъ и играли въ крокетъ, иные смотрѣли на игру. Наши странники ходили взадъ и впередъ, не зная куда примкнуть, гдѣ некать пріюта на ночь. У крыльца одного домика, выходящаго въ садикъ, сидитъ блѣдный пожилой человѣкъ и куритъ трубку. Вокругъ него его любимые цвѣтники и пчелиныя колоды, Онъ выглядываетъ простымъ, добрымъ, непритязательнымъ человѣкомъ, не привыкшимъ къ роскоши. Можно было бы обратиться къ нему, но, къ несчастью, надъ его окнами красуется вывѣска съ надписью «Школа», стало быть это учитель, и они стѣсняются подойти къ нему.