Дѣвочка отодвинулась въ темный уголокъ, чтобы онъ, проходя мимо, не могъ увидѣть ее. Въ рукахъ у него была палка. Какъ только онъ ступилъ на улицу, освѣщенную луннымъ свѣтомъ, онъ оперся на палку и, повернувшись въ ту сторону, гдѣ стояла Нелли, кивнулъ головой.
Неужели это онъ ей киваетъ? У дѣвочки отъ страха кровь застыла въ жилахъ; она не знала, что ей дѣлать, звать ли на помощь или опрометью бѣжать, пока еще онъ къ ней не подошелъ. Но нѣтъ, слава Богу, онъ кивалъ не ей, а мальчику, который такъ же неожиданно, какъ и онъ, показался изъ темной, зіяющей пасти свода. Мальчикъ несъ сундукъ на спинѣ.
— Живѣе поворачивайся, олухъ! скомандовалъ Квильпъ, поглядывая на древнія ворота.
Его можно было принять за каменнаго урода, который, спустившись на землю изъ своей ниши, оглядываетъ свое покинутое жилище.
— Сундукъ-то ужъ больно тяжелъ, сударь, оправдывался мальчикъ. — Кажется, я и такъ скоро несу.
— Кажется! передразнилъ его Квильпъ. — Ты ползешь какъ червякъ, собака. Вотъ уже бьетъ половина двѣнадцатаго. Слышишь?
Онъ остановился, чтобы прислушаться, и вдругъ такъ порывисто повернулся къ мальчику, спросилъ, въ которомъ часу проходитъ лондонскій дилижансъ, что тотъ вздрогнулъ отъ испуга.
— Въ часъ, отвѣчалъ мальчикъ.
— Ну, такъ идемъ скорѣе, не то я опоздаю. Скорѣе, говорятъ тебѣ!
Мальчикъ спѣшилъ изо всей мочи; Квильпъ шелъ впереди и поминутно подгонялъ его, не скупясь на угрозы.