— Надѣюсь, будетъ недурно, когда мы все приведемъ въ порядокъ, сказала хозяйка.
— Недурно, повторилъ м-ръ Слэмъ. — А я вамъ скажу — можете мнѣ вѣрить, или нѣтъ, какъ хотите, — что, глядя на эти прелестныя фигуры, которые не разъ вдохновляли мое перо, я мысленно благодарю Бога за то, что онъ наградилъ меня талантомъ кропать стихи. Это было для меня истинное наслажденіе, какъ честный человѣкъ! Кстати, не прикажете ли написать что нибудь? Я всегда готовъ служить вамъ, чѣмъ могу.
— Ваша помощь мнѣ не по карману, да и признаться, мало отъ нея пользы.
— Что вы! что вы! Не вы бы говорили, не я бы слушалъ! Повѣрьте, мнѣ лучше знать.
— Право, мнѣ кажется, что это напрасно.
— Такъ вотъ оно что! Вижу, сударыня, что вы опустились: въ васъ уже нѣтъ прежней энергіи. Спросите кого угодно, и шляпочника, и парикмахера, и продавца ваксы, и содержателя лотерейнаго бюро, какую пользу я имъ принесъ своими стихами? Всѣ они благословляютъ имя Слэма. Каждый изъ нихъ, если только онъ честный человѣкъ, подыметъ очи къ небу и будетъ благословлять имя Слэма. Скажите, пожалуйста, м-съ Джарли, бывали ли вы когда нибудь въ Вестминстерскомъ аббатствѣ?
— Какъ же, бывала.
— Честью увѣряю васъ, сударыня, что въ томъ отдѣленіи, гдѣ покоится прахъ знаменитыхъ поэтовъ, найдется немало именъ, менѣе достойныхъ, чѣмъ имя Слэма. При этихъ словахъ онъ выразительно щелкнулъ себя по лбу: вотъ, дескать, какая умная голова! — У меня тутъ есть маленькіе стишки, прибавилъ онъ, снимая съ себя шапку, набитую какими-то бумажонками. — Они написаны въ минуту вдохновенія. Мнѣ кажется, это именно то, что вамъ нужно, чтобы произвести фуроръ въ городѣ. Надо только замѣнить акростихъ Варрена вашимъ собственнымъ акростихомъ. Мнѣ ничего не стоить сдѣлать это маленькое измѣненіе. Купите ихъ!
— А дорого они стоятъ?
— Дешевле всякой прозы: всего пять шиллинговъ, сказалъ Слэмъ, ковыряя карандашомъ въ зубахъ.